Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 191 – Джин Соул

В поместье Чэнь был роскошный сад, поражавший разнообразием цветов и деревьев, а ещё в нём жили павлины, их привезли сюда аж из Первой столицы, поэтому можно было рисовать с натуры. Сяоцзе сделала несколько неплохих набросков тушью: верхушка дерева за стеной, ветвь сливы с почками и листьями, удаляющийся под лозную арку павлин.

— Очень хорошо, – похвалил У Цяньхэн.

Чэнь Юэ ещё предстояло найти собственный стиль, в набросках она использовала те же приёмы, что и неизвестный художник картин-образцов и сам У Цяньхэн.

— А теперь нарисуй что-нибудь на своё усмотрение, – сказал У Цяньхэн.

Сам он погрузился в чтение книги, как всегда делал, пока Сяоцзе выполняла уроки. Небольшие передышки помогали ему упорядочить мысли и составить план дальнейших уроков: Чэнь Юэ училась быстрее, чем У Цяньхэн учил, иногда приходилось придумывать что-то прямо на ходу.

Чэнь Юэ с головой ушла в работу и не отрывалась от рисования, даже когда пришло время традиционного чаепития. У Цяньхэн не стал её отвлекать и велел слуге принести чай позже. Он по себе знал, какую досаду чувствуешь, когда прерывают полёт фантазии, а вечерний чай нисколько не хуже обеденного.

— Я закончила, учитель, – сказала Чэнь Юэ через несколько часов с видом хорошо потрудившегося человека.

Но в её голосе была лёгкая неуверенность, какая бывает у людей, сомневающихся в успехе своих трудов, ведь «хорошо потрудиться» не всегда означает и хороший результат.

У Цяньхэн отложил книгу и подошёл, чтобы взглянуть. С губ его сорвалось удивлённое восклицание: Чэнь Юэ нарисовала… его и, пожалуй, сильно ему польстила.

— Почему ты нарисовала меня? – спросил У Цяньхэн.

— Но вы ведь сами мне сказали, учитель, – возразила Чэнь Юэ.

— Я? – удивился У Цяньхэн. – Я не говорил тебе рисовать меня.

— Вы сказали, чтобы я нарисовала то, что мне нравится, – сказала Чэнь Юэ.

— Я не так сказал, – возразил У Цяньхэн. Он был уверен, что сказал «на своё усмотрение».

— Я так понимаю, на своё усмотрение – это то, что хочется, – рассудительно сказала Чэнь Юэ, – а хочется обычно лишь то, что нравится. Если не нравится, то разве захочется?

— Хм… – озадачился У Цяньхэн.

— Поэтому я нарисовала вас, учитель, – заключила Чэнь Юэ.

Питающим надежды на служение императору юношам и мечтающим попасть в императорский гарем девушкам полагалось уметь сочинять стихи. Плавная, ритмичная речь, соответствующая правилу «чётных пар», считалась признаком хорошего тона и вообще образованности. Принято было отвечать стихами на абстрактные вопросы при беседе, описания природных явлений и комплименты тоже требовали белого стиха, как и подписи к картинам.

Поэты, посвятившие жизнь изящным искусствам, использовали более сложные формы: их стихи насчитывали десятки строк, но строились по тому же принципу. Памятники древности и философские трактаты являлись эталоном совершенства поэзии.

У Цяньхэн привёз с собой несколько книг, состоящих из десятков различных стихотворений. Многие из них учёным следовало знать наизусть, без этого было не сдать экзамен. У Цяньхэн предложил Сяоцзе прочесть их все, прежде чем они приступят к стихосложению. Чэнь Юэ заставлять не нужно было: она любила читать, но в поместье не было интересных книг, а учебники она давно прочла и выучила.