Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 86 – Джин Соул

— Недопёсок, я гляжу, действительно хороший садовник, – потрясённо сказал Ху Вэй.

Недопёсок пощёлкал зубами, хрипло смеясь по-лисьи. Самооценка его несказанно повысилась. Уже третья похвала от Ху Вэя! Он напыжился, раздул щёки и распушил всю шерсть, чтобы казаться ещё важнее.

— Это ещё не всё!

Недопёсок снял шапку, сунул её цветочной фее, встал на все четыре лапы, вильнул хвостом, примериваясь, и прыгнул прямо на лужайку. С цветов разлетелись бабочки. Недопёсок принялся носиться по лужайке, как полоумный, кругами, лисы так делали иногда, зачастую беспричинно, когда лисья энергия фонтанировала через край. Бабочек были сотни или тысячи, у Ху Фэйциня даже в глазах зарябило.

— Какая красота, Ху Вэй, ты только погляди! – воскликнул он, делая шаг к лужайке.

Вообще-то ему тоже очень хотелось превратиться в лиса и вываляться в траве. И он бы это сделал, не будь здесь Хуа Баомэй. Лисьим демонам его поведение не показалось бы странным или неподобающим. Но если Небесный император на глазах у цветочной феи с высунутым языком будет кататься по траве и щёлкать зубами, ловя бабочек… Нет, нет и нет.

Ху Фэйцинь просто сел на траву и подставил руку, чтобы спугнутые бабочки уселись на ладонь. Недопёсок, увидев это, утроил усилия и продолжал носиться кругами по лужайке, как заправский загонщик, все лисьи силы прикладывая, чтобы бабочки летели к его шисюну.

Ху Вэй прикусил большой палец левым клыком. Бабочки и Недопёсок – не это ли показало тогда чернобурке небесное зеркало? А если так…

Недопёсок, совершенно умаявшись, остановился, выпялил язык, тяжело дыша: кругов по лужайке он нарезал не меньше сотни! Он весь был перепачкан разноцветной пыльцой, оставленной цветами и крыльями бабочек. Недопёсок покрутил языком вокруг морды, слизывая пыльцу с усов, а потом принялся с нескрываемым удовольствием вылизывать передние лапы: пыльца была сладкая, а Недопёсок любил полакомиться.

— Спасибо, Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь. – Я даже и не знал, что на Небесах столько бабочек. Это было очень красиво, правда, Ху Вэй?

— А… да… – рассеянно отозвался Ху Вэй.

Он был так погружён в собственные мысли, что едва расслышал вопрос. В другое время он бы порадовался, что лицо Ху Фэйциня просветлело и посвежело немного, может, даже подтрунил над ним, потому что вид у Ху Фэйциня был сейчас не царственный: бабочки насели ему на волосы, на одежду, ползали туда-сюда, роняя пыльцу с крыльев, иногда подлетали. Когда Ху Фэйцинь вздумал подняться, бабочки тучами разлетелись с него в разные стороны, но некоторые запутались в волосах.

— Что-то не так? – спросил Ху Фэйцинь, моментально заметив перемену в настроении Ху Вэя.

Тот очнулся, помахал перед лицом рукой:

— Нет, так, кое-какие мысли одолели… Ха, ты только посмотри на себя! – фыркнул он тут же и пришёл на помощь Ху Фэйциню, который старался избавиться от бабочек в волосах. – Прямо-таки не Лисий бог, а мотыльковая фея! «О, стыдливая лиска, яви мне свой лик!» – процитировал он известного лисьего поэта, двумя пальцами взявшись за край платка, закрывавшего Ху Фэйциню лицо.

Ху Фэйцинь вспыхнул и толкнул его ладонью в грудь. Ху Вэй расхохотался и смахнул с волос Ху Фэйциня ещё с десяток бабочек-пленниц.

Недопёсок, пристроившись сбоку, старательно лапами отряхивал подол одеяния Ху Фэйциня и слизывал пыльцу, остающуюся на подушечках лап. Цветочная фея беспрестанно дёргала его за рукав и шипела, чтобы он оставил столь непочтительное по отношению к Хуанди и неприемлемое для небесного садовника поведение.