Книга Трясина, страница 207 – Борис Саркисов

— Думать будем потом, когда расшифруем «кнопку». Вчера я, оставшись один, не поленился обследовать твой стол и напоролся на этот механизм. Интуиция, сам понимаешь. И на этот раз она не подвела меня, — Вадим взял из рук Жана «кнопку», вложил ее в коробочку и спрятал во внутренний карман куртки. — У меня есть свой универсальный технарь, думаю, он поможет расшифровать запись. Тогда все встанет с головы на ноги.

Выждав, пока Жан переваривал случившееся и приходил в себя, Вадим сказал:

— Теперь можно браться за Надежду.

Жан позвонил дежурному, велел доставить к нему из следственного изолятора Тарасову. Уже через несколько минут она была в кабинете. На-дежда выглядела осунувшейся, растерянной. Она села на указанный ей стул, опустив голову. Жан оглядел ее так, как оглядывают уличных красо-ток, отметив про себя ее женскую привлекательность. Хорошо, подумал он, если бы этим исчерпывались ее достоинства. И как только в этой изящной женщине уживаются хитрость, коварство и отчаянное лихачество?

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

Чего вы еще хотите от меня? — устало произнесла она. — Все, о чем могла, я уже рассказала.

— Верно, — кивнул Жан. — Мы даже запротоколировали наш разговор и скрепили его подписями. Но появились другие вопросы, и я надеюсь разобраться в них с вашей помощью.

Она нахмурилась, отрицательно закачала головой:

— От меня вы больше ничего не добьетесь.

— Как знать…

В том, что на Покровском шоссе было совершено умышленное покушение на Жана, она призналась во время первого допроса. Тут все было ясно. И ее бегство с места происшествия было вынужденным, так как она не предполагала, что события развернутся не совсем по намеченному сценарию. Она мотивировала свое поведение тем, что «васинцы» ее вынудили пойти на провокацию. Но можно ли верить ее словам? Она могла оказаться истеричкой, страдающей расстройством воображения, а может быть абсолютно правдивой. Но одно для Жана теперь было очевидным: идея о ее освобождении и наблюдении за ее передвижениями была скоропалительной. Она слишком много знает, и достаточно ей оказаться на свободе, как свои же учинят над ней самосуд. А допустить этого он не мог.

— Скажите, Надежда Карловна, случайно или преднамеренно вы встретили Зинаиду в тот злополучный день?

Ответа не последовало. Было ясно, что она не намерена бросать вызов тем, кем была окружена, с кем скована единой тайной связью.

— Ладно, по-другому задам вопрос: откуда вам известен мой домашний адрес, по которому вы дожидались Зинаиду?

Она подняла голову и посмотрела на следователя долгим холодным взглядом.

— Напрасно усердствуете, — отрезала она и, судя по ее выражению, не была склонна распространяться на эту тему. — Я без того уже много сказала.

— Много, но не все, — Жан, теряя самообладание, повысил голос: — Так по чьей указке вы появились на Нижегородской улице?

Она пропустила вопрос мимо ушей, снова опустила голову.

Жан подошел к ней, чтобы заглянуть в ее глаза, но она упорно отворачивалась. Мягкая прядь волос выбилась из ее прически и упала на лоб.

— Стыдно смотреть мне в глаза? — злобно гаркнул Жан. — Вы надеялись, что тогда, на Покровском шоссе, последний раз видите меня. Вы расчитывали, что ваша собачья свора порешит меня, и вы снова чистенькой выйдите из мутной воды?