Онлайн книга «Трясина»
|
— Вся моя жизнь — фантазия моего мозга… Фантазия и только… Ты не можешь быть моим возлюбленным… Его горящие глаза смотрят как бы через нее, сквозь нее, как на что-то далекое, недоступное. Странная бледность покрывает его, та бледность, которая делает лицо похожим на непроницаемую маску. Его голос гаснет и образ, нависший над болотами, испаряется, как туман под палящим солнцем. … Вздрогнув, веки пропускают слезинки, исходящие от больших голубых глаз, и сон снова уводит ее в мир грез. Болота… Именно они питали ее особой энергией, дарили радужные миражи. Глядя на них, она видела безмятежный, одухотворенный мир, и она рисовала на холсте своей памяти волшебные города. На этот раз болота безмолвствовали, они не тревожили ее пылкий ум, а, напротив, вызывали отвращение. Возведенные ее воображением дворцы призрачного благополучия закачались и рухнули. Их поглотила трясина. Кругом — болота, болота… И больше ничего. Задыхаясь, она угрожающе трясет в воздухе кулаком: — Будьте вы прокляты, болота! Я ненавижу вас! Схватив с земли камушек, бросает в застывшие воды. Болота отвечают ей булькающим всплеском тяжелых брызг; падая, они образуют расползающие круги мелких волн. «У каждого есть свой причал, — с горечью думает она. — Только не у меня. Даже эти безмолвные волны устремлены к своему берегу. А где мой берег? Тот самый, лучезарный, с хрустальными дворцами, которые вы, болота, цинично и лицемерно предлагали мне? Будьте вы прокляты — грязные, обманчивые, ничтожные…» Взору снова предстает гора — зловещая, пугающая. Из ее чрева извергаются искры — с шипением и открытым вызовом. Их много. Они постепенно принимают облик лютого Хатти, сползающего с вершины… Кассандра вздрагивает, теряя сознание. Очнувшись, видит над собой расплывчатое лицо. Кто-то трясет ее за плечо, причитая: — Бедное создание… Очнись, милая детка, это я — твой друг, дядя Игнат. Она еле различает очертания склонившегося над ней человека. Всхлипнув и прищурив глаза, она шепчет: — Мидас… Ты напрасно пришел за мной… Я не готова следовать за тобой… Изумленный происшедшим, Игнат медленно отступает от кровати, где в бреду лежит Кассандра, покидает комнатку и бросается на поиски Колымея. Спустя полчаса, они врываются в комнату. Но ее там уже нет. Всюду беспорядочно валяются картины в рамках. Они лежат изображением вверх на полу и крест-на-крест рассечены острым предметом. Их яркие, насыщенные краски будят воспоминания о прошлых видениях Кассандры, и Колымею чудится, что это не этюды, а сама она, пребывавшая в таинственно заманчивом мире. Когда-то эти картины вторгались в коридор, комнаты, библиотеку, холл — всюду, куда не кинь взор, наполняли замок романтической свежестью. Теперь они грудились здесь, как излишества, были безжалостно изрезаны — все, кроме масляных этюдов триптиха, которые вовсе исчезли. Кассандра осуществила то, чего он так боялся — покончила со своим призрачным королевством с величественными дворцами и их персонажами. Колымей выслушал о странном поведении дочери и проклял себя за то, что не прибегнул вовремя к новому сеансу гипноза, чтобы уберечь ее от отчаянного шага. Его внимание привлекли сложенные надвое бумаги. Они протиснуты между створками трюмо. Что это: послание, исповедь, назидание? Он быстренько развернул исписанные листочки и первые же прочитанные слова чуть не подкосили его: «Не ищите меня, я исчезаю в никуда…» |