Книга Трясина, страница 45 – Борис Саркисов

С трудом открывает глаза. Яркий свет резанул по ним, точно пыль горького перца. Слух улавливает шорохи, скрипы. Где я? Ответ последовал сразу:

— Вы проснулись? — спросила девушка в белом халате.

Он хотел что-то ответить, но язык был сухим и непослушным. Медсестра налила ему стакан воды из графина, стоящего у изголовья. Он положил руку себе на грудь и обнаружил толстый слой бинтов, стягивающих тело.

Он снова закрыл глаза и лежал недвижимо до тех пор, пока его кто-то не потряс за плечо.

— Жан! — слабый голос вырвался из его обезжизненных губ. — Ты ли? — Собственной персоной, — услышал ответ.

Когда Жан сел на стул рядом с кроватью, дверь скрипнула и в палату вошел пожилой доктор.

— Как себя чувствует наш больной? — спросил он у сестры.

— По вашему указанию — начала отчитываться она, — уже проведена интенсивная терапия. Перебинтовали грудь с двумя переломами в ребрах, наложили швы на левую ногу — она тоже с переломом. Больной получил сильное сотрясение головы от взрыва, который, к счастью, был средней мощности. Правда, пока его не успел осмотреть невропатолог, поэтому нет общей картины состояния пациента…

На стойке возле Жана висел сосуд с прозрачной жидкостью, которая через иглу подавалась в руку больного. В окружающей белизне комнаты стояли еще две кровати, аккуратно заправленные.

Доктор, надвинув очки со лба на переносицу, подошел к Вадиму, бросил верх одеяла и приложил руку к перевязанной груди.

— Больно?

— Да, но не очень.

— Вы еще легко отделались, — сухо констатировал доктор, откидывая одеяло обратно. — К счастью, у вас крепкий череп. Конечно, есть трещины, но, думаю, скоро будете на ногах. Считайте, что в рубашке родились. — Поверх очков он глянул на Жана: — А вы, господин следователь, не очень его досаждайте.

Когда доктор с медсестрой вышли из палаты, Вадим оживился.

— Я в отключку попал после этого кошмара, поэтому совсем ничего не помню.

— Благодари дверцу машины, — пояснил Жан. — Она весь удар приняла на себя. Ручка на ней сработала как детонатор, и тебя вместе с дверцей отбросило метров на семь. Травматологи поражены, что ты остался цел, тоже говорят, что ты в рубашке родился. Я бы добавил — и твердолобым. Почему сразу не сообщил мне?

— Не успел.

— Это тебе наглядный урок, — Жан хлопнул себя в бок. — В следующий раз не будешь соваться в пекло без пушки.

— Но Светлану жаль… Сволочи!

Вадим в деталях поведал о происшествии в доме на Знойной. Не забыл сказать и о разговоре со Светланой, который, по его мнению, меняет многое. Жан согласился и попросил его, как только встанет на ноги, написать подробный отчет об этом дне, тоже полагая, что это даст пищу для осмысления загадочных событий.

— Это моя вина, — с трудом выговорил Вадим, еще раз представив, как удавка перерезает горло Светланы.

— Твоя вина?

— Если бы она не уговорила меня подождать ее в машине, пока не соберется и переоденется, этого могло не случиться.

— Но откуда ты мог знать, что на нее готовится покушение?

— Как это ужасно, — Вадим даже содрогнулся, — чувствовать, как проволока, перекрыв доступ кислороду, режет тебе горло и смерть забирает тебя… Вот сволочи! И — никаких следов. Выходит, что Светлана была права, когда говорила, что она жертва обстоятельств? Но Маркин… Да Бог с ним. Думаю, намечается что-то грандиозное. Кто-то дышит нам в затылок.