Книга Трясина, страница 68 – Борис Саркисов

— Ну скажите, Арсен Давидович, разве это не болезненное воображение газетчиков, падких до сенсаций? Покойник встал из гроба… — она стала заливаться смехом. — Встал как ни в чем не бывало, пошел на своих двоих. Ха-ха… Ходит, ходит, вдруг заговаривает. А эта дура, что встретила его? Хочет, чтобы покойник признался ей в любви. А он… Он плевать хотел на нее. А она и охает, и ахает, мол покойник никак не признает ее… А она, мол, его хорошо знает, мол, точь-в-точь мой милый, даже шрам на верхней губе… — она ухмыльнулась, на какое-то мгновение бросила покосев-ший взгляд на Мидаса и продолжила: — Народ такими писульками нетрудно оболванить. Надо же такое написать! Какая-то вшивая газетенка, а раскричалась как сплетница в коммуналке, готовая на все, лишь бы привлечь внимание к своей персоне. Ха-ха… Ну, разве это дело, Арсен Давидович?

Колымей снисходительно улыбнулся.

— Больше скажу, — продолжала тараторить она, — это болезненное воображение не от избытка ума, а от его нехватки. Покойник походил, походил да исчез. Ну надо же такое… Думаю, он походил, походил, и снова возвратился туда, откуда сбежал, мол, нагулялся, теперь можно снова залезть в ящик.

Горячая волна смеха прокатилась по беседке.

— У тебя не менее болезненное воображение, чем у газетчиков, — в голосе Игната скрывалась с трудом улавливаемая насмешка.

И все хором снова стали захлебываться от смеха.

— Вот что я решила, Арсен Давидович, — Полина посмотрела на Колымея стеклянными глазами, — ни в какое — путешествие я не поеду. Вы не обидетесь, если откажусь?

— Не в моих правилах неволить, что-то навязывать.

— Вот и хорошо…

Только под полночь Полина, прикрывая ладонью зевающий рот, поднялась из-за стола, слегка покачиваясь, и масляными глазами подмигнула Кассандре, чье лицо при мигающем свете керосиновой лампы больше выражало недоумение, чем оживление. Девушка встретилась с глазами Мидаса. Любовь, которая должна сквозить в его взгляде, отсутствовала. Казалось, на нее смотрит совсем незнакомый человек. Все это напоминало ей маленький спектакль, оборвавшийся в самой кульминации сюжета. Ей ничего не оставалось, как последовать примеру Полины: Кассандра послушно поднялась, они вместе направились к террасе и вскоре растворились во тьме.

Около замка Полина резко остановилась.

— Ну, как тебе понравился наш гость?

— Нормально.

— Что нормально? Эх, мне бы твои годы, малышка, так я бы с головой нырнула в водоворот страстей с этим милым человеком. Ты не находишь его довольно милым?

— Нахожу.

— Ну и?

Девушка натянуто улыбнулась:

— Не сбивайте порядочную девицу с истинного пути.

— Запомни, малышка, годы уходят быстро. Не успеешь оглянуться, как начнешь локти кусать только потому, что упустила в своей жизни что-то важное. А ты… Ты красива, соблазнительна, но ничего не хочешь видеть дальше этих вонючих болот.

Кассандра покосилась на Полину и оставила ее наставления без внимания: она была страшно утомлена и озадачена. День для нее выдался слишком пестрым на события: они вызывали в ней двоякое чувство, какую-то неопределенность, недосказанность.

Мужская половина замка, оставшись втроем, словно заговорщики, вернулась к прежней беседе. Им так много еще предстояло сказать друг другу, прежде чем приступить к осуществлению плана. Мидаса, вполне естественно, интересовала персона своего двойника, под личиной которого придется окунуться в водоворот жизни.