Книга Пышная Света #звездаРунета, страница 39 – Лена Харт

Клим останавливается и с нечитаемым выражением лица смотрит на жалкую фигуру в бочке.

— Ладно, — неожиданно соглашается он. Подходит к бочке, наклоняется и заглядывает внутрь. — Слышь, ты, контент. Хочешь выбраться?

— Да! — с надеждой пищит Стас.

— Тогда слушай сюда. Запомни три вещи. Первое: Свету ты больше не трогаешь. Ни в реале, ни в сети. Второе: передашь своему дружку Лощёному, что если он ещё раз вякнет в её сторону, я лично приеду в вашу Москву и объясню ему основы агрономии на примере его белоснежных зубов. Третье: сейчас я тебя вытащу, и вы убираетесь отсюда так быстро, чтобы только пыль столбом стояла. Понял?

— Понял! Всё понял! — Стас торопливо мотает головой, разбрызгивая воду.

Клим с лёгкостью, будто поднимает мешок с картошкой, опрокидывает бочку набок. Оттуда, вместе с потоком мутной воды, тиной и парой изумлённых лягушек, вываливается мокрое, грязное и совершенно раздавленное тело моего бывшего коллеги. Он лежит на земле, кашляет и пытается отлепить от щеки присосавшуюся пиявку.

— Бегом, — коротко бросает Клим.

Стас, не веря своему счастью, вскакивает и, прихрамывая, не разбирая дороги, несётся к застрявшему BMW. Там уже вовсю суетятся остальные члены «спасательной экспедиции».

Мы стоим и молча наблюдаем, как они пытаются вытолкать машину. Она рычит, буксует, забрызгивая их остатками грязи и самоуважения, но с места не двигается.

— Бесполезно, — констатирует Клим. — Тут только Михалыч поможет.

Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах немой вопрос.

— За деньги, — говорю твёрдо, ощущая, как просыпается мой внутренний менеджер. — За моральный ущерб в том числе.

— Пять тысяч наличными. И пусть скажут спасибо, что не десять.

Климентий подходит к ним. Начинаются короткие, деловые переговоры, в которых аргументы Клима, подкреплённые его внушительной фигурой и следами праведного гнева на лице, убеждают лучше любых презентаций. Через минуту Лерочка, шмыгая носом, отсчитывает из своего тонкого кошелька помятые купюры.

Дальнейшие события разворачиваются как чистый деревенский экшен, когда Клим приезжает на Михалыче и цепляет трос к злополучному джипу. Один мощный рывок трактора превращает чёрную машину в провинившегося щенка на поводке, который вылетает из грязевого плена с таким жалким видом, что даже козы Зинаиды Павловны перестают жевать и смотрят с сочувствием.

Незваные гости уезжают без единого слова прощания, просто давят на газ и растворяются за поворотом, оставляя после себя лишь запах выхлопных газов и моё глубокое чувство удовлетворения от справедливости по-деревенски.

Когда последняя машина скрывается за поворотом, деревня погружается в первозданную тишину. Мы остаёмся стоять посреди дороги. Я, он и его зелёный трактор.

— Ну вот, — говорю, чтобы нарушить молчание. — Теперь у тебя есть пять тысяч и испорченная репутация в Москве.

Клим подходит ко мне, протягивая те самые деньги.

— Это твои.

— Наши, — поправляю. — Ты же их вытаскивал.

— Я вытаскивал их из твоей жизни. Это другое.

Он берёт мою ладонь и вкладывает в неё купюры. Его пальцы снова касаются моих, и по телу разливается уже знакомое тепло.

— А теперь пошли. У меня правда молоко стынет.

И мы идём по пустой деревенской улице, а когда проходим мимо дома бабы Зины, калитка ожидаемо скрипит, словно подаёт сигнал старушке, которая стоит у забора и делает вид, что внимательно осматривает куст смородины.