Книга Пленница Золотых Песков, страница 94 – Тина Солнечная

— Есть, — прошептала я. — Вижу…

— Сколько? — быстро спросил Раван.

— Три.

Он издал странный смешок, больше похожий на фырканье.

— Куда ведут? — Шаар смотрел так, что я почти чувствовала его взгляд под закрытыми веками.

— Я… Я не знаю. Сейчас… — Я попробовала разглядеть каждую ниточку, потянулась мыслями вдоль них. — Золотая… она к тебе, Шаар.

— Хорошо, — выдохнул он.

— Синяя — к Равану. — Я открыла глаза и увидела, как тот довольно усмехнулся, склонив голову набок.

— Я же говорил, — протянул он.

— А третья? — голос Шаара снова стал острым.

— Третья уходит куда-то далеко. Я не вижу конца. —

— Какого цвета? — Раван приблизился на шаг.

— Зелёная. Можно я открою глаза?

— Да, родная, — мягко сказал Шаар.

Я распахнула их и сразу наткнулась на его взгляд. Он тут же поцеловал меня, но в этом поцелуе было столько тревоги, что я вся сжалась.

— У нас общая жрица, — сказал Раван ликуя.

— Такого не бывает, — отрезал Шаар.

— Как видишь — красотка уникальная, — ухмыльнулся Раван.

— Мы расскажем это южанам? — голос Шаара был ядовито холодным.

— Боги избавь. Им это не нужно знать. Особенно Юнасу.

— Кто такой Юнас? — Я не поняла, оглядываясь то на одного, то на другого.

— Правитель юга, — сказал Шаар и выдохнул. — Его магия зелёная. Похоже, ты можешь выбрать любого из нас… кроме северного.

— Потому что он был плохим мальчиком и боги его не простили, — откровенно рассмеялся Раван, и Шаар смотрел так, будто сейчас убьёт его взглядом.

— Выбрать?.. — мой голос дрожал.

— Она не хочет выбирать, Шаар, — Раван хищно улыбнулся, смотря мне в глаза. — Она хочет быть нашей общей. Да, девочка?

— Нет! То есть… я… Шаар, я не понимаю… — Я схватила его за руку, но внутри уже поднималась та самая знакомая боль — острая, отчаянная, как у той жрицы из сна. Боль выбора, который невыносимо сделать.

— Если ты хочешь быть с ним — я уйду, — сказал Шаар тихо, так страшно тихо. — Я не буду держать тебя насильно.

— Нет! Шаар… пожалуйста… — Слёзы сами прорвались, и я уткнулась в его грудь, чувствуя, как душу рвёт пополам. Боль была такой знакомой, будто это уже случалось когда-то — и я знала, чем это может кончиться.

Шаар стоял, почти не дыша, и только его ладонь двигалась — скользила по моим волосам, по затылку, успокаивая так, как мог только он. Я всхлипывала у него на груди, цепляясь за ткань его рубашки, будто от этого зависело всё моё дыхание.

— Она умерла… и я тоже умру, — вырвалось из меня сквозь рыдания.

— О ком ты говоришь, родная? — спросил Шаар так тихо, что этот шёпот врезался мне прямо в сердце.

В этот момент я почувствовала, как за моей спиной Раван вдруг перестал усмехаться. Его обычный ленивый голос стал резким, но странно серьёзным:

— Я рассказал ей о жрице. Об Алисии. — Он провёл рукой по затылку и глухо усмехнулся, но улыбки в глазах не было. — Та, что исчезла.

Шаар медленно, почти мучительно выдохнул. Его пальцы ещё крепче легли на мои волосы, он прижал меня к себе так, будто хотел впитать обратно мою боль.

— Малышка, — сказал он чуть сипло, — ты правда думаешь, что она была такой же, как ты?

— Да… — всхлипнула я, глядя куда-то сквозь него. Слёзы лились без остановки. — Она любила четверых… так сильно любила… и не смогла… не смогла выбрать никого. И умерла.

— А ты, видимо, можешь полюбить троих, — хмыкнул Раван, но в его голосе не было ни насмешки, ни хищного веселья — только усталость и едва слышная тревога. Он посмотрел поверх моих растрёпанных волос прямо на Шаара. — Предлагаю никогда не показывать её южанам.