Книга Карамелька, или Ты попал, жених!, страница 65 – Анна Бахтиярова

Не знаю точно, как именно проходила проверка. Кажется, Габриэль просто водил руками. Или это были некие пассы. Я лишь ощущала небольшое колыхание воздуха. Длилось это минут пять. А потом я услышала… судорожный вздох.

— Что-то не так? — спросила с тревогой.

— Вы жили в не магическом мире, верно? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да. Но…

— Как зовут человека, которого вы считали отцом?

— Владимир Грушевский. Звали. Папы нет в живых.

— Имя его матери?

— Валентина. А что?

— Это важно для проверки. Имена имеют значения.

— Ясно, — пробормотала я, но подумалось, что маг врет. Что-то его насторожило. — Бабушка, насколько я знаю, сына в честь своего отца называла. Тот тоже был Владимиром, — добавила я. Вряд ли учителя интересовали дополнительные детали. Я сказала это, чтобы не молчать. — С ней самой знакома не была. Она скончалась до моего рождения. Папа сам тогда был мальчишкой совсем. Вот.

— Вы единственный ребенок? — задал маг новый вопрос.

— Нет. Нас трое.

— Вы старшая?

— Средняя. Есть старший брат Анатолий и младшая сестра Лидия. Она вышла замуж недавно.

Сама не знаю, зачем вспомнила о предательском поступке сестрички. Просто с языка сорвалось, наверное.

— Брат неженат, — добавила, чтобы не акцентировать внимание на свадьбе Лиды.

— На кого из родителей вы похожи?

— На мать вообще-то, — призналась я после тяжкого вздоха. — Лицом. Не фигурой.

— От чего умер ваш отец?

— От сердечного приступа. Оказалось, врожденные проблемы с сердцем, которые никак себя прежде не проявляли. А потом ударили, и в один миг папы не стало. Знаю, все считают, что я — дочь вашего Серафима. Но я… Не могу в это поверить. Мой папа был особенным, пусть и просто человеком. Вот.

Наверное, и это я зря сказала.

Обычный человек лучше великого местного мага? Да еще учителя Габриэля? Наверняка, ему это не понравится.

— Можете повернуться, Амелия, — проговорил он негромко. — Я завершил проверку.

— И что она показа…

Я замолчала на полуслове, увидев лицо мага. Оно стало гораздо бледнее, а брови сошлись на переносице. Еще и тонкая линия губ о многом говорила. Хотя… Кажется, он не злился. Скорее, не знал, что делать дальше.

— Серафим мне не отец, так? — спросила я. Пластырь лучше отрывать сразу.

— Так, — подтвердил Габриэль, глядя на меня странно, будто искал что-то в чертах лица. — Вы дочь Владимира Грушевского. Так что в этом смысле вам переживать не стоит. Ваш папа, по-прежнему, ваш папа. Этого у вас никто не отнимет.

— Ого… — выдохнула я, потому что, хоть и отбрыкивалась от Серафима, понимала: Моро и Нельсон, скорее всего, правы.

А еще… Еще получалось, что я утрачу интерес для советника мэра. А, значит, окажусь в смертельной опасности, едва Вильгельм Моро узнает правду.

— Понимаю, о чем думаете, — снова заговорил Габриэль. — О реакции господина Моро и его сына. О том, что случится с вами дальше. Но я еще не всё сказал.

— Разве?

— Да. Вы — не дочь Серафима, Амелия. Зато Владимир Грушевский — его сын.

— Чего?

Спасибо, что у мага оказалась отличная реакция. Я так резко сделала шаг назад, что чуть не грохнулась на спину. Габриэль удержал меня. Магией.

— Да, вы с моим учителем всё-таки родственники, Амелия, — улыбнулся он, когда спас меня от позорного падения. — Только родство не совсем такое, как все думали.