Книга Любительский шпионаж, страница 34 – Дайре Грей

— Цела?

Блондинка с трудом кивнула, пытаясь сесть на землю, но он не дал.

— Нет, давай ходи, иначе хуже будет. По кругу. Давай.

Сам он тоже запыхался, но не так сильно. Все же привычка к подобным броскам имелась, пусть даже за последний год нагрузка отсутствовала.

— С-сак-во-яж… — с трудом выговорила спутница, протягивая руку к багажу.

— Да что там такого важного?!

Он отдал проклятую сумку, и фройляйн поспешила ее открыть, а потом извлекла небольшую фляжку, крышечку которой тут же открутила и приложилась к горлышку. Вилли хотел предупредить, чтобы не пила много, но она сделала всего лишь глоток и протянула ему.

— Зель-е…

— От очередного друга? Эта история не научила вас, что не всем друзьям можно верить?

Фифа злобно зыркнула, молча закрыла фляжку и сунула обратно. Растрепанная, бледная, с царапиной на щеке, со лбом, покрытым испариной, трясущимися коленками и в мятом костюме она больше походила на живого человека. А уже через пару минут смогла отдышаться и взять себя в руки. К щекам вернулся румянец, зелье оказалось лучше, чем помощь контрабандистов.

Фройляйн окинула его решительным взглядом и поинтересовалась:

— Куда дальше?

Вот ведь упрямая женщина.

Адлер запрокинул голову, прикидывая по положению солнца стороны света. Ехали они часов семь. Скорость у вагонетки ниже, чем у поезда. Однако расстояние преодолели приличное, до старой границы не добрались, там сейчас бардак, но приблизились достаточно. Железная дорога от родного Хюма проходила в стороне. Гарнизон специально разместили в глуши, чтобы патрулировать леса. Сейчас его конечно переместили, но городок остался. Возможно перешел под руку ферентийцев. Впрочем, если Вилли все правильно понял, то к вечеру они как раз доберутся, а там можно будет попроситься на ночлег к Мамаше Бо. Бордели во время войны не трогают.

— За мной. Раз уж вы так хотите в Ференцию, будет вам Ференция…

Запах ладана мешался с влажным после дождя воздухом и впитывался в камни. Вокруг стоял приглушенный шепот рассветной молитвы. Солдаты ночного караула спешили скорее исполнить привычный ритуал и отправиться в казармы, чтобы отдохнуть. К религии они относились поверхностно, что и понятно — каждый служит воле Создателя так, как может, у воинов иное предназначение, нежели у священников.

Сегодня сестре Монике не было никакого дела до происходящего вокруг и того, с какой скоростью военные покидают часовню. Ее мысли блуждали далеко и от самой молитвы, слова которой привычно слетали с языка. Перед глазами все еще стояла подпись на старом чертеже. Ди Компаньо. Проклятый род, наказанный за гордыню. Его главу сожгли на площади в Романе, остальных кара тоже не минула. И была справедлива. Так почему же кардинал велел использовать чертежи?

Вопрос бился в голове с тех самых пор, как она увидела документы. Не только чертежи механизма, который мог бы поднять человека в воздух, но и дневники. Записи. Пометки. Старинные книги, в которых содержались разработки еще шестнадцатого века. Их должны были сжечь по приказу Первосвященника, но они уцелели. Почему?

Весь прошлый день она была рассеяна, плохо спала ночью и теперь снова не могла сосредоточиться. Кардинал Герра уехал после того, как убедился, что пленника разместили с комфортом, поэтому задать вопросы было некому. А утешаться тем ответом, который монахиня дала имперскому демону, не получалось. Может быть, ей не хватает веры?