Книга Утилитарная дипломатия, страница 109 – Дайре Грей

— Сколько тебе было?

Сила обычно просыпается окончательно годам к пяти. Потом начинается учеба. В базовый курс входит достаточно предметов, даже если не брать во внимание любовь дедушки к староимперскому, и занимают они почти двенадцать лет. Потом начинается Академия, которая дает специальные, углубленные знания.

Меня учили дома. И все, о чем я думала — это как добраться до верхних полок стеллажей и почитать что-нибудь новенькое. Вопрос с будущим казался решенным. Я никогда не сомневалась, что поступлю в Академию. И не задумывалась, что может быть иначе.

— Когда я понял, что красивое будущее нам не светит? — он усмехнулся. — Лет девять. Говорю же, я быстро адаптировался. Поэтому когда нам сказали, что в интернат приедет специальная комиссия для оценки наших достижений, я сразу понял, что шанс упускать нельзя.

— Комиссия?

Разве такие существуют?

— Да, я думал грядет что-то важное, поэтому залез в кабинет директора в поисках документов. Думал найти какое-то официальное уведомление, в котором будет указана цель проверки, а обнаружил только письмо с просьбой продемонстрировать воспитанников в возрасте от семи до одиннадцати лет частному лицу. Понял, что никакой комиссии нет, но шанс остался. А через месяц приехал Кристиан.

История становилась все интереснее, а герр Шенбек вдруг перестал казаться лощеным щеголем. Ребенок из рыбацкой деревни? Никто даже не подумал бы о таком, глядя на него сейчас.

— Тогда я понятия не имел, кто он, но шанс упускать не хотелось. Я решил ему понравиться. Блеснуть знаниями. Он приехал днем, в коляске, с помощником, который держался уверенно, но все равно было видно, кто здесь главный. Директор выбежал его встречать и все время улыбался и кланялся, будто самого императора встретил. Нас всех выстроили в холле, показали. Нужного возраста набралось всего-то полтора десятка. И Кристиан начал приглашать всех выпить чай. Наедине. Разговаривал, задавал вопросы. Смотрел. Кому-то перепадало сладостей. Выглядело все странно и даже немного… пугающе. У нас всякие слухи ходили. И дети в округе пропадали, обслуга болтала, а мы слышали… Он показался мне подозрительным. Интересным, но подозрительным. И я решил выяснить, что ему нужно.

— Что ты сделал?

— Залез по дереву, что росло у окна кабинета директора, прошел по ветке до самого карниза и притаился там. По летней поре окно было приоткрыто, так что слушать было удобно.

Я только покачала головой, не зная, смеяться или ужасаться. Значит, он и в детстве умел шпионить. Неудивительно, что в итоге попал в разведку.

— Я не знал, что Кристиан — маг, — мужчина поморщился, вспоминая явную неудачу. — И не как наши учителя, а намного серьезнее. Он меня в миг раскусил. А потом распахнул окно пошире и за ухо втащил в комнату. Директор разозлился, начал кричать, отец его угомонил и выгнал. Он не злился, только заинтересовался и начал задавать вопросы. Но не об учебе. О жизни. Откуда я, кто родители, давно ли в интернате и прочее, что казалось мне чепухой. Но отвечал я честно. И даже местами нагло. Он только улыбался, а потом отпустил. А на следующий день пригласил прогуляться по территории.

В мягком свете ламп лицо Юстаса казалось мягче, будто защитная оболочка, за которой он прятался, наконец, упала, и он показал себя настоящего. Быть может, сделай герр Шенбек это раньше, все сложилось бы иначе. Я бы успела узнать его, поверить. До того, как разочаровалась в близких и потеряла себя.