Книга Утилитарная дипломатия, страница 132 – Дайре Грей

Теперь Георг взглянул на нее прямо.

— Вы могли слышать некоторые сплетни о моем отце.

Сплетен в последнюю неделю стало значительно больше, за что стоило поблагодарить брата. Все же предыдущие месяцы их больше держали в неведении, хотя некоторые вещи все равно просачивались. Как запах навоза сквозь аромат роз.

— Не всем сплетням стоит верить.

— В данном случае слухи скорее преуменьшают действительность.

Валенсия усмехнулась.

— Впервые такое слышу… Но какое отношение ваш отец имеет к нашей свадьбе?

— Он обладал весьма буйным нравом, который не давал покоя обитательницам и гостьям дворца и сильно обижал моя мать. Я на него не похож и не собираюсь становиться похожим. Но я знаю, что у апийцев горячая кровь, и ваш брат успешно это подтверждает.

Какая элегантная формулировка, подразумевающая намек на то, что ей в браке может стать скучно…

Сеньора де Торрадо провела ладонью по ветке сирени, пронаблюдала полет лепестков, осыпавшихся от прикосновения. На соседней ветви как раз только-только распускались бутоны. Странное растение.

— Вас беспокоят приличия или сам факт возможного адюльтера?

Великий герцог наверняка выяснил все о ее любовниках. Поделился ли он знанием с племянником или не посчитал нужным?

— Меня не волнует то, какую жизнь вы вели до свадьбы. Вы — вдова, и этого мне достаточно. Мы давно уже не живем в темные времена, когда простыни вывешивали вместо флагов.

Счастье-то какое. Хорошо, что в Апии подобным варварским обычаям не место. Валенсия никогда не понимала их смысла.

— Чего вы хотите? — мягко спросила она, подталкивая мужчину к откровенности. С выражением своих желаний мужчина явно не дружил.

— Еще пару недель назад я бы сказал: безоговорочной верности. Но сейчас я отвечу — честности. Для нас обоих этот брак не первый, мы понимаем, в чем состоит наш долг, и я не хочу, чтобы он в какой-то момент стал неподъемной ношей, которая раздавит нас обоих.

— Правильно ли я понимаю, что вы хотите знать о моих возможных увлечениях, но не будете против них, если наш основной долг будет исполнен?

Как она устала от витиеватых формулировок. И насколько же дома было проще. Страсть — здесь и сейчас, а ревность и упреки — глупость, ведь никто не обещал любить вечно.

— Все верно. Но честность должна быть обоюдной.

То есть если Его Величество пожелает завести фаворитку, он сначала ее предупредит. Интересно, а советоваться станет? Или до такой степени его ирония еще не заходит?

Валенсия невольно усмехнулась и шагнула ближе к мужчине, который сразу же выпрямился и спрятал руки за спину. Она сделала еще шаг прямо по траве, под ветками облетающей сирени. Подошла почти вплотную и запрокинула голову, заглядывая в глаза.

— Тогда сейчас я хочу быть честной, — ладони легли на плотную ткань фартука, — и предупредить, что серьезно намерена… — Пальцы пробежались до плеч, коснулись ворота рубашки, задели открытую шею с бьющейся жилкой. — … сделать все, чтобы наш брак не превратился в неподъемную ношу. А вы, Ваше Величество?

Сегодня он поцеловал ее сам. Неторопливо, уверенно, пробуя, но не отступая. Удерживая за талию и поглаживая спину. Апийка же оставила ладонь на груди, чувствуя, как быстро забилось сердце императора.

Под каменной броней невозмутимости и отчуждения пряталось пламя, которое требовалось только разбудить. Ведь в сущности солнечный свет и молния — тоже огонь.