Книга Прикладная рунология, страница 73 – Дайре Грей

«Принцесса моря» — потрепанное торговое судно, явившееся сюда с грузом для продажи и последующей закупки, выглядело обыкновенным. Непримечательным. Простым. От таких не ждешь ни чудес по скорости, ни правдивости в бумагах. С первого взгляда ясно, что где-то там есть и сундуки с двойным дном, и скрытые тайники, и контрабанды товаров, которые и позволяют капитану сводить концы с концами. Начальнику порта он наверняка заплатит больше необходимого, чтобы проверка прошла поверхностно, и столько же отсыпет перед отплытием, чтобы уйти в нужное время. Ничего нового. Поэтому для шпионажа чаще всего и выбирают такие суда. Поди угадай, кто из них просто промышляет ради собственной выгоды, а кто — идейный.

Кристиан усмехнулся, почесал проклюнувшуюся щетину, которую специально не брил после семейного ужина, и остановился подождать в сторонке, у стены одного из складов, где на него мало кто обратил бы внимание. Чуть дальше располагались доки, один из которых как раз выпускал на воду отремонтированное судно. Остальные пустовали.

Мимо сновали рабочие, занятые повседневными делами. Солнце светило во всю, постепенно прогревая воздух и обещая жаркий полдень, что не способствовало сохранности товаров. Капитаны старались ускорить разгрузку, матросы не торопились шевелиться. Все как обычно. Но что-то смутное не давало расслабиться. Словно какая-то мысль настойчиво царапалась в голове, стараясь пробиться в сознание.

Кристиан хмурился, вглядывался в людей и корабли, пытаясь поймать ускользающее ощущение и не мог. Сейчас пригодился бы зоркий взгляд Ульрике и ее категоричное мнение, выраженное в безапелляционной манере. Раньше она всегда составляла ему компанию. Бывшей воровке невероятно шел костюм юного матроса и торчащие из-под кепки рыжие пряди. Ругаться она могла похлеще любого из местных, пить — наравне, а при необходимости, и ножом исполосовать, демонстрируя немалые навыки. Детство, проведенное в трущобах столицы, научило ее выживать. Может быть, поэтому, со временем, забава перестала быть смешной.

Берти появился в тот момент, когда герцог почти сумел понять, что не давало ему покоя. По сходням бодро сошел дюжий матрос с мешком на плече. Распахнутая куртка, полосатая тельняшка, темные широкие брюки. Вечная щетина покрывала нижнюю половину лица. Верхнюю — закрывал козырек от кепки. Берти двигался широким, уверенным шагом свободного от обязательств человека. Его никто не окликнул и не попросил задержаться. Устраиваясь на судно, старый знакомый всегда четко оговаривал условия, и еще никому не приходило в голову пересматривать их постфактум. Аргументы в виде огромных кулаков быстро сводили подобное желание на нет.

Кристиан вышел из тени и неторопливо направился навстречу. Матрос заметил его издали и криво усмехнулся, а стоило поравняться, и мешок с вещами полетел под ноги, а его стиснули в медвежьи объятия. Герцог привычно сжал в ответ, вдыхая кисловатый запах пота и соли.

— Сто лет не виделись! — Берти отодвинулся и окинул его быстрым взглядом. — Ты постарел!

— На себя посмотри! — привычно ответил дядя императора, отмечая легкую седину на подбородке друга и морщины возле глаз. — Весь просолился.

— За тем и живу, братишка.

Берти открыто улыбнулся, сдвинув кепку со лба. Блеснули ярко-голубые глаза. Без тени от козырька становилось заметно, насколько правильные у мужчины черты лица. Ровные, аккуратные, совершенно непривычные для матроса его возраста. Как и целые зубы в полном составе. Альберт-Ханс-Теодор фон Хартман пусть и покинул отчий дом в восемнадцать, предпочтя родовой гордости морскую свободу, однако образование успел получить полное и со своим даром обращался весьма искусно.