Книга Скромница и Сердцеед, страница 49 – Лана Ежова

Я потеряла терпение и ткнула кулаком ему в плечо.

— Прикинь, не видела. Знаю только, что Череметы превращаются в гаргулий.

После секундной паузы Глеб наконец выдал нужную информацию:

— Ладно… Врахосы – самоназвание гаргулий. Одичалый врахос – это бездетный одиночка, который доживает свои последние годы. Надежды на появление семьи у него больше нет, и он напоминает живой камень. С эмоциями и моралью там еще хуже, чем с внешностью.

— Понятно…

На самом деле не очень. Не представляю, как это. Живой камень? Впрочем, и не хочу представлять – своих ужасов хватает.

— Парни из клана Черемет классные. Жаль одичалых.

Глеб закатил глаза.

— Не жалей, этот одичалый врахос – кошмар наяву. На бои его приводят в цепях, обвешав амулетами контроля.

— Бедняга… Его принуждают, а ведь ты говорил, что сражаются только добровольцы!

— О-о, ты не видела его в бою, иначе не жалела бы! Машина смерти! – возмутился Глеб.

Лифт остановился и выпустил на огромную парковку.

Пока шли к нашему внедорожнику, я замерзла. По обнаженным плечам табунами побежали мурашки. На парковке сейчас как-то неуютно. Очень неуютно!

Хм, иногда меня так накрывает, когда срабатывает интуиция…

Я споткнулась на ровном месте. Что-то не то! Только что?

— Заедем в ближайшую блинную? Я голоден как волк.

— Глеб… – Я дернула коллегу за рукав рубашки.

— Ну или в твою любимую пиццерию заглянем.

— Глеб, подожди!..

— Элис, смотри! – Будто не слыша меня, он указал на оранжевый спорткар.

Со стороны водительской двери, на черном покрытии лежала светловолосая девушка в алом вечернем платье. Хрупкая, в трогательной позе эмбриона.

Глеб бросился на помощь.

— Это ловушка, стой!

Мое предупреждение опоздало.

Глеб склонился над девушкой.

— Эй, вы меня слышите?..

Она слышала. Да еще как!

Развернувшись и по-змеиному обвив руками и ногами, блондинка повалила Глеба навзничь. Алая дымка вмиг окутала все его тело, парализуя.

Суккуб!..

Да что ж я стою?!

Я бросилась к ним, чтобы растащить.

— Куда? А поговорить?

Меня обхватили за плечи сзади.

Я лягнула ногой, четко попадая каблуком по ноге мужчины.

Он грязно выругался и толкнул меня в сторону – прямо в объятия второго мужчины.

Я влетела в него, ударяясь лбом и носом. Больно! Хоть бы не сломала…

— Не брыкайся, Элис! Я хочу лишь поговорить.

По голосу узнала Тимура Женевского. И на некоторое время оцепенела от ужаса. Ловушку устроили инкубы!..

Я им не интересна? Угу, как же! Устроили ловушку – и я в нее попалась, да еще и Глеба втащила!

Секунды промедления, и леденящее кожу заклинание опутало, стиснуло, окончательно лишая меня подвижности.

— Кто ты такая, Элис? Ты ведь не человек? – допытывался Тимур. – И не амори?

Он отстранился, требовательно заглянул мне в глаза.

Я ощущала себя ледяной статуей: холодно, не пошевелиться и не заговорить. Даже дышать тяжело.

— Нет… Ты все-таки сидхе, – зачарованно продолжил Тимур.

Его пальцы ласкающим движением скользнули мне в волосы.

На покрытие парковки с тревожным звоном посыпались шпильки.

— Ты сидхе амори, но наполовину, – сделал правильный вывод инкуб и нахмурился.

Он осторожно вертел меня, как коллекционную дорогую куклу, придирчиво рассматривая со всех сторон.

У меня в висках застучала кровь – я изо всех сил пыталась разорвать обездвиживающие чары и одновременно понять, что там с Глебом.