Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 22 – Таня Денисова

— Вниз! На пол! — кричу я Олли, и мы вместе сползаем с сиденья, укладываясь на пол кареты.

Снаружи идёт настоящая битва. Слышны крики боли, лошадиное ржание, отчаянные приказы Горна: «Круг! Держать круг! Защищайте карету!» Но голоса нападающих с каждой секундой звучат всё ближе. Они явно прорывают оборону.

В груди бешено стучит сердце, но паники нет. Вместо неё приходит холодная, почти отстранённая ясность. Я не Алисия, беспомощная, тихая графиня. Я — Алиса, которую уже предавали и которой уже угрожали смертью. И я выжила. Мой взгляд падает на дорожную сумку Олли, валяющуюся на сиденье.

— Ножницы, — говорю я себе под нос. — Мне нужны ножницы или что-то острое...

Я подползаю к сумке, начинаю лихорадочно рыться в её содержимом. Простыни, смена белья, гребешок… Ага! Там, в подобии косметички, лежат швейные принадлежности. Мои пальцы нащупывают холодный металл — пару крупных, крепких портняжных ножниц с острыми концами. Не меч, но лучше, чем ничего.

— Возьми что-нибудь тяжёлое, — киваю я Олли, показывая на металлический подсвечник, прикреплённый к стене. Она понимающе хватает его обеими руками.

В этот момент дверца кареты с грохотом распахивается.

На пороге стоит не капитан Горн. Это высокий мужчина в потрёпанной кожаной куртке, с лицом, изуродованным шрамом от виска до подбородка. Его маленькие глаза-щелочки светятся хищной радостью. За его спиной мелькает хаос сражения.

— Ну-ка, вылезайте, красотки, — сипит он, тянется внутрь грязной ручищей.

Олли вскрикивает и замахивается подсвечником. Удар приходится по мужскому предплечью, раздаётся глухой стук, но мужчина лишь злобно усмехается.

— Ох, бойкая!

Он ловко выхватывает подсвечник из её ослабевших пальцев и швыряет в сторону. Олли отлетает к противоположной стенке. Всё происходит за секунды.

Но этих секунд мне хватает.

Я не кричу, не угрожаю. Я просто делаю резкое движение снизу вверх. Острые концы ножниц вонзаются ему в бедро, туда, где нет плотной кожи куртки.

Мужчина ревёт от неожиданности и боли. Его хватка ослабевает. Я выдёргиваю ножницы и откатываюсь назад, чувствуя на руках тёплую липкость. Его кровь.

— Стерва! Да я тебя… — он пытается влезть в карету, но рана, кажется, серьёзная.

Этой задержки оказывается достаточно.

Сбоку возникает тень. Нападающий отлетает от кареты на несколько метров. Массивная фигура в доспехах с гербом Дракмора заполняет проём, заслоняя кровавую сцену снаружи. Это капитан Горн.

— Всё в порядке, леди? — спрашивает он, окидывая нас быстрым взглядом.

— Живы, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Держитесь. Их больше, чем мы думали. Прорываются

Он резко оборачивается, парируя удар какого-то нападавшего, и снова скрывается в вихре боя.

Дверца остаётся распахнутой. Сквозь неё видно страшную картину: снег, хлюпающий под ногами, окрашенный в ржаво-красный цвет, сцепившиеся фигуры, падающих лошадей. Воздух гудит от криков и звонов стали.

И тут я чувствую это. Не страх, а нечто иное. Пульсацию. Горячую волну, идущую от метки. Она не просто теплая сейчас, она горит, посылая по венам странную энергию, смесь паники и ярости. Но ярость не моя. Она чужая. Первобытная. Его.

«МОЯ!», — звучит в голове оглушительный рёв, от которого содрогается всё внутри. Он полон такой бешеной, всепоглощающей ярости и страха, что у меня перехватывает дыхание. Это рёв дракона, который где-то далеко, но чувствует, что его самку, его истинную, атакуют.