Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 27 – Таня Денисова

Метка на запястье слегка вспыхивает, озаряя келью на мгновение алым светом. Я тут же прикрываю её рукой, оглядываясь на дверь. Ничего. Ни шагов, ни звуков.

Хорошо. Значит, связь работает. Даже здесь. Но лучше держать это в секрете.

Я встаю, начинаю осматривать келью более внимательно. Камни в стенах плотно подогнаны, щелей нет. Пол монолитный. Потолок тоже. Побег? Однозначно, нет. Точнее, пока нет. Дэймон попросил меня потерпеть три месяца. Я потерплю. Но я не собираюсь становиться смиренной овечкой, которую будут прогибать под монастырские правила.

Я подхожу к сумке, которую отдал мне капитан Горн. Там немного: сменное бельё, тёплые носки, тёплое шерстяное платье, гребешок, фляга с водой и… да, они здесь. Ножницы, которые спасли нам с Олли жизнь. Я вынимаю их, рассматриваю в тусклом свете. Лезвия я вытерла, но на рукоятках ещё остались тёмные пятна. Я кладу их под тонкий матрас, рядом с флаконом зелья от матери Олли. Мои сокровища.

Потом сажусь на кровать спиной к холодной стене, смотрю на узкую полоску неба в окне. Сгущаются сумерки. Скоро ночь. Первая ночь в монастыре Святого Элиона.

Снаружи, в коридоре, раздаются тихие шаги. Не тяжёлые, как у стражи, а лёгкие, быстрые. Они замирают у моей двери. На мгновение в щели под дверью мелькает тень. Кто-то стоит и слушает, что происходит в моей келье.

Я замираю, не дыша. Шаги отдаляются так же тихо, как и появляются.

Интересно…

Интересно…

Не прошло и часа, как я переступила порог монастыря. Значит, либо я представляю особый интерес, либо за всеми новичками здесь так тщательно следят. Скорее всего, и то, и другое.

Я осторожно подхожу к двери, прикладываю ухо к холодному дереву. Ничего. Слышу только далёкий, едва уловимый гул.

Возвращаюсь к кровати. Чувство опустошения и усталости накатывает лавиной. Кости ноют, веки наливаются свинцом. Мне нужно поспать. Завтра будет новый день и, судя по всему, нелёгкий.

Я раздеваюсь до сорочки, залезаю под грубое, колючее одеяло. Оно пахнет мылом и травой, но не согревает. Я ёжусь, прижимаюсь спиной к стене, закутываюсь в плащ поверх одеяла. Холод всё равно пробирает до дрожи.

Глаза закрываются сами. В голове мелькают обрывочные картинки: лицо Дэймона в последний миг перед отъездом; окровавленный снег; силуэт дракона в небе; ледяной взгляд сестры Элоди. Они смешиваются, накладываются друг на друга, превращаясь в странный, тревожный сон.

Меня будят не лучи солнца, а резкий, пронзительный звук колокола. Я вздрагиваю от неожиданности, чуть дёргаюсь и едва не сваливаюсь с кельи.

Колокол бьёт три раза. Потом наступает тишина, после которой слышны приглушённые звуки: скрип дверей, лёгкие, но многочисленные шаги в коридоре. Монастырь просыпается.

Я встаю. Тело деревянное, замёрзшее за ночь. Быстро умываюсь ледяной водой из кувшина, что за ночь кто-то тихо поставил у двери. Одеваюсь в самое тёплое шерстяное платье, которое нашла в сумке. Волосы собираю в простой узел, закалывая парой оставшихся шпилек. Зеркала нет, приходится надеяться, что выгляжу более-менее прилично.

Выйдя в коридор, прохожу пару шагов и стучусь в дверь к Олли. Она открывает почти сразу. Девушка выглядит бледной и не выспавшейся, но в её глазах уже нет вчерашней паники. Видимо, решимость служить мне побеждает страх.