Книга Не буди Лихо, страница 38 – Александра Стрельникова, Этта Гут

Чемесов изо всех сил вцепился в край возка и с неуправляемо нарастающей паникой глядел на мелькавший под полозьями укатанный до блеска снег.

«Быстро. Это слишком быстро…» — однообразно бубнил кто-то у него в голове. Но тут рядом прозвучал смех Александры, в котором смешались и страх, и восторг. Иван невольно взглянул на нее и залюбовался… Он никогда не видел ее такой счастливой. Безудержная улыбка сияла на лице, глаза искрились, щеки, опаленные студеным ветром, горели ярким румянцем. Скорость пьянила ее.

Графиня любила риск.

Эта мысль зацепила Ивана, напомнив ему о недавнем убийстве… Внезапно сани занесло на повороте, и радостно взвизгнувшая Александра практически упала на руки Ивану. Ее лицо оказалось так близко, что горячее дыхание, вырывавшееся изо рта с облачками пара, коснулось его губ. «Я не должен целовать ее…» — с отчаянием подумал Чемесов, уже склоняясь к обращенному к нему лицу.

Но тут замершая было Александра вдруг выдохнула и отстранилась. Повисло неловкое молчание. Словно почувствовав изменившееся настроение, Никифор, незаметно придержав тройку, поехал медленнее.

— Хорошо добрались, Иван Димитриевич? — отводя глаза, наконец, спросила Александра.

Чемесов откашлялся, приводя в относительное спокойствие дыхание, чувства и мысли:

— Спасибо, все в порядке. Как здоровье Михаила? Я буду вынужден сегодня же допросить его и провести опознание. У меня с собой фотографические снимки этих двоих.

— Сегодня же?

— Да. С вечерним паровозом я возвращаюсь к столичной станции дирижаблей.

Собственно, в такой спешке не было никакой необходимости. Девушка, работавшая в заведении мадам Латур — та самая жалостливая мара, по описанию которой Иван и начал поиски бандитов, избивших Мишу, — уже опознала их. Теперь эти двое сидели за решеткой. Дозревали. Да, торопиться было некуда, просто Иван знал, что не может, не имеет права, да и сил оставаться рядом с Александрой дольше…

— Но ведь… Мы рассчитывали… Николай Станиславович думал, что вы погостите у него.

Александра подняла глаза, и Иван увидел в них огорчение, с невольной радостью понимая, что оно искренне…

— Чемесов!

Ему навстречу, протягивая руку, шел… Да. Это был Колька Орлов. Только куда подевалась его густая темно-русая шевелюра? Хозяин перехватил взгляд и рассмеялся, погладив свой почти голый череп, словно подсолнух лепестками обрамленный за ушами и у шеи редкими светлыми волосами. — Опали, как листья по осени с той только разницей, что новые уже не вырастут. А куда ты дел свой глаз? Как сказано в северных мифах, отдал за мудрость? Чемесов, улыбаясь, пожал протянутую руку:

— Отдать — отдал. А вот взамен получил лишь мигрень и прозвище Лихо. По-моему, пункт «мудрость» в договоре указать просто забыли.

— Я страшно рад тебя видеть, Иван! Причем не скрою — есть и корыстный интерес. — Это какой же? — насторожился Чемесов.

— Ну-ну! Уже сделал стойку! Погоди! Наташа проводит тебя в твою комнату. Устроишься, отдохнешь, пообедаем, а там я и примусь за тебя. Или ты за нас.

— Иван Димитриевич сегодня вечером уезжает, — сказала Александра, не поднимая глаз.

— Ка-ак? И думать не смей! — Николай Станиславович даже замахал руками. — Раз уж я залучил знаменитого сыщика с островов в свою глухомань, то так просто не отпущу. Велю Никифору ни под каким видом не везти тебя, а пешком тут до станции не дойдешь!