Книга Не буди Лихо, страница 42 – Александра Стрельникова, Этта Гут

— Тебе удалось узнать то, что я просил?

Наташа, счастливо улыбаясь, прильнула к нему:

— А что я за это получу, миленький мой?

— Все, что попросишь, — нетерпеливо бросил он, впиваясь взглядом в лицо подружки.

Григорий понял, что ей удалось узнать нечто важное, сразу, едва она вошла в комнату, но не стал торопить события, решив сначала умаслить ее в постели. Тем более что он и сам был не прочь позабавиться. Как говорится — приятное с полезным, а девица оказалась горячей кобылкой… — Ну, говори!

— Я узнала, кому барин собирается оставить свои денежки!

— Собирается или уже оставил?

— Я толком не поняла — собака меня почуяла, но вроде он говорил, что уже послал документы к нотариусу.

— Отлично! И кто же счастливчик — будущий богатей?

— Да эта барынька, что сейчас гостит у него! Вот хитрющая оказалась! Двух недель не прошло, как приехала, а он уже собирается отдать ей все свои богатства. Понятно, если бы при этом замуж звал — он-то гриб-грибом, хоть и добрый человек, а она красивая, да по всему видать щучка…

Григорий, откинувшись на подушки, уже не слушал дальнейшие Наташины измышления и сплетни. Он узнал главное и никак не мог поверить в подобное везение. Его темные глаза прищурились.

«Теперь пора что-то решать с этой дурочкой и сматываться отсюда. Я и так тут слишком уж засветился, но дело того стоило! Подумать только! Александра! Это настоящее, чистейшее везенье! Даже не верится в такое! Ну, госпожа удача, и за что ты так любишь меня?»

Григорий самодовольно хохотнул и тут же почувствовал, как горячая рука любовницы вновь скользнула к его паху. Он сладко потянулся, позволяя ей ублажить себя еще раз — зачем отказываться от удовольствия, тем более что потом, быть может, достаточно долго, ему придется вести безукоризненно-добропорядочный образ жизни.

— На завтрашний вечер, ночь и весь следующий день я выпросилась в выходной, Гришенька. Мы сможем побыть вместе подольше, — просительно прошептала Наташа.

— Это будет просто чудесно, — откликнулся он, отвечая скорее своим мыслям, чем ее словам, и подмял девушку под себя, тиская молодое упругое тело.

Заснул Чемесов поздно, а проснулся рано, чувствуя себя измотанным и разбитым. Причем даже не потому, что ему было по-прежнему сильно не по себе от одной только мысли: он не на острове высоко в небе, а на поверхности. Терзало другое.

И все же, когда он, не одеваясь, подошел к окну, увиденное затронуло что-то в душе. Ночью, видно, шел снег, но сейчас ярко светило солнце. Деревья стояли все белые, кружевные. Небо синее, без единого облачка, поражало акварельной нежностью цвета. Сияющие на солнце металлические крыши и окна домов на парящих высоко над землей островах смотрелись какими-то невероятными яркими украшениями. И даже дирижабли, величественно плавающие от одной летающей глыбы к другой и вниз до поверхности из-за своих белых воздушных сфер, наполненных паром, казались чистыми и праздничными.

Чемесов вздохнул. На их фоне настроение самого Ивана казалось еще более мрачным. Эта ночь была мучительной. Он вертелся и тягостно вздыхал, прислушиваясь к ночным звукам незнакомого дома. К мерному сопению паровой машины, работавшей где-то в отдалении, возможно, в большой пристройке к барскому дому. К писку, смешкам и шуршанию малого народца, который ночью чувствовал себя особенно вольготно. К отчетливым шагам домового, обходившего свои владения. К храпу Николая, доносившемуся из его спальни дальше по коридору. К порывам ветра, который заставлял близкие деревья скрести ветвями по стенам и крыше.