Книга Не буди Лихо, страница 52 – Александра Стрельникова, Этта Гут

— Тогда перестань городить чушь, убери свои официальные бумажки и давай думать, а не гадать на кофейной гуще. Надеюсь, ты-то веришь, что я не убивал ее и уж тем более не насиловал?

— Да. — Значит вот даже как, — протянул Чемесов, потрясенно вглядываясь в смущенное лицо друга.

— И ты, и я слишком долго возимся в дерьме, Иван, чтобы верить хоть кому-то. Сам знаешь — жизнь преподносит такие сюрпризы… Давай просто возьмем твою невиновность за основную версию расследования.

— Спасибо и на том!

— Итак? — Итак, то, что Александра Павловна была в моей комнате до Наташи, — для меня новость. Наверно, она пришла будить меня, но постеснялась и попросила Наташу, которой, собственно, это и удалось. Понимаешь, я спал, когда и если графиня заходила в мою комнату!

— Это может подтвердить только она, но никто не станет прислушиваться к словам женщины, с которой до сих пор не снято подозрение в убийстве… Которое, кстати, расследуешь ты! И это утверждение верно и для других фактов, о которых может свидетельствовать только она.

— Хорошо. Я учту это, — Чемесов устало потер лоб. — Как я понимаю, основным доказательством моей вины является найденная возле тела запонка. Я прав?

— Да. Все остальное — лишь косвенные улики, однако вполне работающие на главную.

— Когда я проснулся, на тумбочке возле кровати лежала только одна запонка, Олег. Это я помню совершенно точно, потому что взял с собой только эту пару и весь следующий вечер мучился — незастегнутый рукав рубашки постоянно вылезал и висел, как свиное ухо. До этого, как ты знаешь, я мерз в речке, грелся в деревенской бане, пил… Дальше не помню. Где я мог потерять ее — не знаю, но точно не возле тела Наташи! Вот все, что касается запонок.

— К сожалению, это только твои слова, Иван.

— Но ты мог бы проверить. Возможно, кто-нибудь обратил внимание… — тоскливо проговорил Чемесов.

— Конечно, проверю. Сегодня вечером я сам вылетаю на место.

— И прошу тебя, помни об этом неизвестном человеке… Я не врал, когда рассказывал о том, что услышал у себя под окнами. Поговори с людьми в деревне. Там народ внимательный, чужак в селе приметен…

— Я особо не рассчитывал бы на это, Иван. Вряд ли кто-нибудь из них станет откровенничать. Мужики с поверхности всегда предпочитают держаться в стороне от нас, жителей островов. Особенно, когда дело касается «барских» дел.

— Но ведь убили-то их, деревенскую девушку.

— Посмотрим. Дверь приоткрылась, и в нее заглянул Родионов:

— Тебе пора, Олег. Он еще слабоват для таких разговоров.

— Уже ухожу. Лечись, Иван. Как вернусь из поездки — побеседуем еще.

— Да, кстати, Олег. Пара той запонки, что была найдена возле тела бедняжки, лежит в моем саквояже, с которым я ездил в поместье Орлова. Как ты думаешь, стал бы я, вполне компетентный в искусстве расследования преступлений, оставлять ее при себе, если бы был убийцей и подозревал, где мог обронить столь весомую улику?

— Это опять-таки домыслы, Иван. Не факты.

Дверь тихонько затворилась за Иевлевым, и Чемесов успел заметить за его спиной в коридоре рослого городового, которому, судя по всему, и предстояло караулить основного подозреваемого в убийстве…

— Ничего, ничего… — Родионов похлопал друга по руке.

— Ты-то, хоть не веришь в этот бред, Юрка?!

— Конечно, нет, дружище. Конечно, нет. Все обязательно выяснится. Ты же знаешь Олега. Он въедлив, как ржавчина. Пока не докопается до истины — не отступится.