Книга Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря, страница 170 – Анна Гале

Мартин остановил автомобиль и вышел на улицу. Вильгельм пересел за руль, я устроилась рядом с ним. Мартин попрощался, перекрестил машину и направился в сторону виднеющихся вдалеке домиков.

— Поклон Тамаре! — крикнул вслед Вильгельм.

Стоило нам тронуться с места, пейзаж за окном сменился. Дорога стала ухабистой, за окном снова была зима, а с неба срывалась мелкая морось — то ли дождь, то ли снег. Мы ехали по тихой улочке мимо двух-трёхэтажных домов за высокими заборами.

— Что это?

— Коттеджный посёлок на окраине Ранова, — ответил Вильгельм. — Скоро будем дома.

Минут через десять муж остановил машину в «спальном» районе. Я окинула взглядом симпатичный дворик. Две пятиэтажки напротив друг друга. Большая детская площадка. Справа — стадион, слева — гаражи. Рядом с площадкой натянуты бельевые верёвки. Около подъездов разбиты клумбы. Неужели такие вот тихие дворы ещё остались в больших городах?

— Как тут спокойно…

— Нравится? — тепло улыбнулся Вильгельм. — Мы живём на третьем этаже.

Квартира оказалась двухкомнатной. Здесь стоял лёгкий запах свежесделанного ремонта — штукатурки или побелки, краски, клея. Чистота и порядок такие, что даже аккуратистка Лили не смогла бы ни к чему придраться. Расположение комнат оказалось почти такое же, как в квартире Герберта и Лили.

— Нам сюда, — Вильгельм толкнул первую дверь.

Мы вошли в маленькую комнатку со стандартным набором мебели. На древнем письменном столе красовался дорогой компьютер. Узкий потёртый диван почти наверняка жёсткий и неудобный. Я улыбнулась. Знакомая обстановка. Как будто мы снова попали в съёмную квартирку в Марске.

— Отдыхай, располагайся, я соображу что-нибудь на завтрак, — муж собирался выйти из комнаты, но я удержала его.

Поцелуй был долгим, то нежным, то сумасшедше-страстным.

Вильгельм мягко отстранился.

— Ты действительно жила с Гербертом добровольно? — тихо спросил он.

— Да, — я опустила голову, но тут же вновь взглянула на мужа. — Я хочу быть с тобой. Разве я не могу дать тебе то, что отдавала Герберту? Я люблю тебя, нам будет хорошо вместе, — я прижалась к нему. — Не будет больше никаких стеснений, никакой боли…

Вильгельм снова отстранился. Он нахмурился, всё ещё продолжая обнимать меня.

— Не сейчас, — сказал муж.

— Почему? Ты брезгуешь прикасаться ко мне после него? — я почувствовала, что вот-вот сорвусь на истерику.

В горле стоял комок, слёзы застилали глаза. Надо срочно куда-то выйти и успокоиться.

— Синичка, ты что, плачешь? Девочка моя, ты всё не так поняла. Прости меня, пожалуйста. Ну как ты могла подумать?..

— А что я должна думать, когда ты от меня отшатываешься? — всхлипнула я. — Если так и есть — просто скажи. Я не буду тебе надоедать. Могу найти работу и жить отдельно, если хочешь.

— Что ты говоришь? Куда ты собралась? Как ты вообще до такого додумалась?

Муж что-то говорил, но любимой меня не называл. Обычно так успокаивают чужого капризного ребёнка — мягко, но без особых эмоций. Мне казалось, что сердце разорвётся от боли. Только Вильгельму об этом знать не нужно, он и так переживает.

Наши счастливые дни невозможно вернуть. Герб и Лили сразу всё поняли. Не зря Лили говорила, чтобы я обязательно вышла на связь сегодня до вечера и завтра утром. Сейчас всё закончится. Остался один формальный вопрос, и ответ на него я уже знаю.