Книга Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря, страница 7 – Анна Гале

— Вы говорили одно, а писали другое? — наконец сообразила я.

— Конечно. Лили отправила тебя из комнаты, потому что ты могла случайно нас выдать.

— А Лиля? Где она сейчас?

— В гипермаркете. Вчера вечером Лили загнала свою машину в автосервис, поэтому одолжила мою и действительно собиралась запастись продуктами и выпивкой. Не удивлюсь, если у неё хватит наглости попросить у Иоганна помощи, когда дело дойдёт до загрузки покупок в багажник. А потом судья Лилиана найдёт способ оторваться от него и приехать в парк.

— Герберт, только будь всё время рядом, — попросила я, чувствуя, как поднимает голову не полностью задушенный страх.

— Конечно, Викуля. Я буду сидеть рядом, пока ты не вернёшься. К нам не сможет подойти никто, кроме Лили, обещаю.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, звёздочка.

Мы в обнимку вошли в скверик, гордо названный «Студенческий парк», и быстро зашагали по главной, единственной заасфальтированной дорожке. Только сейчас я поняла, что совсем не устала и даже не запыхалась, пробежав приличное расстояние. Всё правильно: если подданным Грарга не нужен сон, то, по идее, они и уставать не должны.

Мы подошли к центру парка — круглой площадке. От неё отходили в разные стороны несколько тропинок — неровных, разной ширины и длины, совсем как лучи солнышка на детском рисунке. Герберт взглянул на часы.

— Мы пришли даже раньше, чем собирались. Есть время привыкнуть и осмотреться. Пойдём, кажется, я вижу подходящее место.

Любимый провёл меня по тропке между деревьями к отдалённой скамейке. Я бы и не заметила её: лавочку скрывали несколько сосен, её почти не было видно спешащим по главной дорожке людям.

Скамейка вся оказалась исписана маркерами разных цветов. В основном, признания в любви и нарисованные сердечки. Наверняка лавочка пользуется большим спросом по вечерам, но утром к ней вряд ли кто-то прибредёт. Тропка ведёт в никуда: в нескольких шагах от нас она упирается в высокие колючие кусты, разросшиеся на несколько метров до ограды парка. И правда, подходящее место — тихое и удобное. А главное, отсюда хорошо просматривается весь скверик.

Я присела на исписанную именами и разрисованную сердечками скамейку и тут же вскочила.

— Она холодная. Можно я пока постою?

— Посадил бы тебя к себе на колени, но мне может понадобиться свобода передвижения, — с досадой сказал Герберт. — Садись.

Он снял ветровку и застелил холодное деревянное сидение. При этом «молния» оттопыренного внутреннего кармана оказалась около руки любимого.

— Ты что⁈ Замёрзнешь!

— Викуля, мы вообще не мёрзнем, а тепло одеваемся, чтобы не выделяться. Когда у тебя появятся заслуги перед Граргом, ты тоже перестанешь чувствовать холод и сырость, и жарко тебе ни в какую погоду не будет. А пока в тебе ещё много человеческого тепла. Садись. — Муж потянул меня за руку.

Я устроилась рядом и прижалась к нему.

— Какой тёплый.

— А в жару — холодный, — добавил Герберт. — Не замечала?

— Замечала, но не задумывалась об этом.

Какое-то время мы молча вглядывались в прохожих.

— А вот и Лили, — тихо произнёс муж.

Она брела по главной дорожке. Собранные в пучок рыжие волосы переливались на солнце. Встречные парни смотрели вслед стройной грациозной девушке, словно сошедшей с обложки глянцевого журнала. Симпатичный накачанный парнишка, наверное мой ровесник, что-то сказал, она, смеясь, ответила, но слов не было слышно. Он отделился от приятелей и подбежал к Лиле. Они перекинулись несколькими словами, и Лиля начала диктовать свой номер телефона.