Книга Тебе Шах и Мат, страница 34 – Юлия Кажанова

— Почему вы называете меня снежинкой или ангелом? Если не хотите отвечать, не надо,– чуть тушуясь, говорю, и не знаю, почему перехожу с головы на шею, плечи, начинаю массировать и их.

Борис молчал, но не долго. Открыл свои карие глаза и, пристально посмотрев на меня, ответил.

— Снежинкой ты стала после того, как я увидел тебя в окно того мотеля, где ты стояла и пыталась поймать шапку, а белые снежинки зарылись в твои волосы.

— Так это из-за цвета волос. Вы поэтому сказали их не перекрашивать?– тут же вспомнила слова мастера.

— Мне нравится твой цвет, ведь он у тебя натуральный. Да и не пошёл бы тебе другой, у тебя ведь такая фарфоровая кожа. Снежинкой ты стала, когда я пытался отогреть тебя. Ты была такая же холодная, как снежинки, отсюда и прозвище.

— Интересно, а почему тогда ангел? Крыльев у меня вроде нет.

— Но есть просто ангельское терпение. Ты долго пробыла в том аду, и за это время не сломалась, несмотря на все попытки. Приехала в мой дом, и опять ничего не говоришь, не спрашиваешь,– смущенно опускаю глаза, и понимаю, что в этом он прав. Я всегда по жизни была такая. Не опускала руки, несмотря ни на что, верила, что впереди всегда будет свет, а тьма – это временное явление.

Рука Бориса заскользила по спине, заставляя прогнуться и прижаться к его груди.

— Ангелина, ты и выглядишь, как самый настоящий ангел, такая светлая, нежная, я удивлён, что тебя никто не забрал до меня. И я благодарен судьбе, что теперь ты со мной. Я не обижу тебя, но хочу, чтобы ты стала привыкать ко мне, постепенно. Мы преодолеем твои страхи перед мужчинами вместе!– я вздрогнула от таких слов, так как ну никак не ожидала услышать подобное.

— Тогда зачем я вам?– спрашиваю и приподнимаю глаза, чтобы просто утонуть в его черных глазах.

— Как я и говорил, будь счастлива и радуй меня. Игра с тобой мне тоже нравится, особенно после нашего уговора на желания!– тут я улыбаюсь.

— Так и улыбайся, не грусти и не бойся. Тебе вреда я не причиню, и другим не позволю,– и только я хотела поблагодарить его за такие теплые слова, как его хватка становится сильнее, а голос, не уже не такой дружелюбный, продолжает:

— Я хороший, пока и ты честна, помни, никто тебя не должен касаться! А так же ты остаешься послушной!– вот и ложка дёгтя. Вернули ангела с небес на землю.

— Я всё помню,– шепчу и упираюсь в его грудь, чтобы хоть немного отстраниться, но не получается.

— А сейчас моё желание! Поцелуй меня сама!

— Что? А разве сесть к вам на колени и сделать массаж, не ваше желание было?

— Нет, конечно, я попросил, ты сделала,– довольно сообщает, и я понимаю, что действительно он не говорил про желание, просто сказал, что сделать, и я сделала!

— Так не честно!

— В следующий раз будешь внимательнее, и пока ты не начала спорить, я так и быть изменю желание.

— На какое?– тут же настораживаюсь, так как мужчина садится прямо и сжимает меня ещё сильнее.

— Не отталкивай, и обними меня!– и накрывает губы в жарком поцелуе.

Мои руки забрасывают на сильные плечи, и я их обнимаю, то ли из-за его желания, то ли из-за того, что сама хочу обнять. Что за противостояние у меня души и тела?

Его язык властно вторгается в рот и хозяйничает. Его руки скользят по телу, вызывая у меня жар тела и томление внизу. Ещё немного, и я сама наброшусь на него. Но нельзя, я ведь не такая! Или такая?