Книга Отец моей подруги, страница 46 – Асия Кравец

Словно под воздействием какой-то невидимой силы, Карим резко встал со своего места. Сознание помутилось. Все правила приличия, вся его осторожность, всё отступило на задний план. Все, кто смотрел на танцующую пару, перестали существовать.

Он шел к Юле и все взгляды обратились на него. Карим никогда не танцевал. Даже в юности. Никто из партнеров или родственников, присутствующих здесь, не видел его, танцующего лезгинку.

Оттеснив парня в сторону, не говоря ни слова, он приблизился к Юле и сделал первое резкое движение.

Ее глаза широко распахнулись от удивления. Но через мгновение они загорелись вызовом.

Он подхватил её ритм, влился в танец, и они закружились вместе. Карим чувствовал её взгляд, полный вопросов, обиды и, возможно даже, ненависти. Он понимал ее. Да, это его косяк. Все, что с ними произошло – его вина. И от этого еще больнее.

Он танцевал с ней, и в этом танце было всё: его ревность, его гнев, его сожаление, его невыносимое, непреодолимое желание. Он не знал, почему он это сделал, почему поддался этому импульсу. Но сейчас, чувствуя её рядом, он понимал, что, возможно, никогда не сможет ее забыть. Этот танец был его признанием, его возвращением к ней, к той, кого он так глупо пытался вычеркнуть из своей жизни.

После того, как последние звуки зажигательной лезгинки стихли, Карим и Юля продолжали стоять в центре зала. Они не слышали голосов, перешептываний. Все померкло вокруг.

Их взгляды были прикованы друг к другу. Для Карима сейчас существовала только она. В её глазах он видел целый мир. И калейдоскоп эмоций. Там и гнев, и растерянность, и обида, и даже боль. И что-то ещё, еле уловимое, что заставляло его сердце сжаться.

Он не знал, что читается в его взгляде, но нутро скручивало от сожаления. От дикого, жгучего осознания того, какую огромную ошибку он совершил, бросив её. Он предал себя, свои чувства, её доверие, ради сохранения показного семейного благополучия. Ради долга.

И теперь, глядя в эти глаза, он понимал, что променял нечто настоящее на фальшь и нелюбимую жену. Юля, эта девушка, полная жизни и огня, стояла перед ним, обманутая и, наверное, сломленная.

Его вина. Во всем. Это он натворил кучу ошибок. С самого первого дня их знакомства он врал ей. Истязал ее чувствами, заставил поверить. И в итоге забрал у нее их мечту. Свою мечту он закопал глубоко в душе.

Напряжение между ними было почти осязаемым. Оно искрило.

Каждое мгновение казалось вечностью, наполненной невысказанными словами, вопросами и упрёками. Ему хотелось притянуть её к себе, объясниться, попросить прощения, но он не мог.

Не здесь, не сейчас, не перед этими чужими людьми. Он стал пленником своих собственных решений. Осознание того, что он упустил, было как острый нож в сердце. Её живая энергия, её искренность, её способность любить и чувствовать.

Все это так резко контрастировало с его собственной выхолощенной жизнью, полной условностей и притворства. Притяжение к ней, которое он так отчаянно пытался подавить, вспыхнуло с новой силой после этого танца, заставляя его тело гореть, а разум полыхать в безумных метаниях.

— Спасибо за танец, — произнес он, и голос его прозвучал сухо, почти безэмоционально, хотя внутри бушевал ураган. Сдерживая невыносимое желание остаться, взять ее за руку, сказать, как сильно скучал, он резко развернулся и пошёл к своему столу.