Книга Отец моей подруги, страница 56 – Асия Кравец

— Я тебя не люблю! – закричала ему в лицо, но Карим лишь усмехнулся уголком рта.

— Любишь. Я знаю это.

— Ты должен уйти. Сейчас же. Иначе я закричу. Закричу на всю общагу. Хочешь этого?

Он склонил голову к моему лицу.

— Я приму от тебя все. Только не прогоняй. Дай шанс побыть с тобой хотя бы пять минут. Я так долго ждал этой встречи.

— Скажи своим людям, чтобы перестали за мной следить! Мне страшно!

— Тогда разреши приходить мне.

— Нет.

— Да. Ты моя малышка. И я тебя не отпускаю.

Зайнап величественно прошагала к столу, за которым уже допивал свой кофе Карим. Она раздражала всем своим видом. После того, как объявила о беременности, жена стала еще навязчивей.

Карим сбегал по утрам, чтобы не сталкиваться с ней и не выслушивать тонны глупостей, которые слышать не хотел, но сегодня задержался, чтобы выпить кофе и не успел уйти до того, как она проснется.

Он мрачно взглянул на неё, затем резко отвёл взгляд, уставившись в окно. Там было солнечно и по-весеннему тепло. Невольно вспомнил улыбку Юли. У нее она такая же. Солнечная.

— Здравствуй, дорогой. Ты снова сбегаешь от меня? – в ее голосе звучал укор, но это почему-то не затронуло его совесть. Кто знает, есть ли она, эта совесть, у него вообще.

Он же зверь. Подонок, который предает семью и навязывается девушке, которая этого не хочет. Он ее преследует, как тот самый зверь, загоняя в свою ловушку.

И да, он осознает, что творит дичь. Что нельзя с ней так. Да и семьей тоже. Но ничего с собой поделать не может. Его тянет к ней, как магнитом. Он не может оставить ее, не может отказаться от этой девушки.

Она не хочет женатого, а он не хочет без нее. И семью бросить не может. Так в его роду никогда не поступали. Это стыд и позор.

Ему также стыдно перед Юлей. За то, что молчал о жене, за то, что молчал о Ясемин. За то, что влюбил ее в себя и теперь она страдает.

Но как? Как отказаться от нее? Он теперь может испытывать радость и счастье только рядом с ней. Глядя в ее глаза, держа ее за руки. Касаясь губами пульсирующей венки на ее нежной, тонкой шее.

— Я собираюсь на работу, - отрезал он коротко, не желая продолжать бессмысленный диалог.

— А когда ты уделишь время мне? Я думала, наши отношения потеплеют теперь, когда я забеременела. А ты все такой же. Такой же угрюмый, злой и не хочешь меня видеть. – ее слова, как ни странно, его не зацепили. Совсем. Ничего не откликнулось в душе.

Да, Карим был рад, что у него появится наследник. Как и всякий отец был горд. Но жена не стала ему ближе. Ничего нигде не отзывалось.

Её слова о том, что он угрюмый и злой, лишь усилили внутреннее раздражение.

Да, он не хотел ее видеть. Ни её, ни этот дом, ни эту фальшь в каждом слове и взгляде. Все его мысли, весь его внутренний мир был захвачен сейчас Юлей. Ею одной. Воспоминаниями о том, как они проводили время у него в квартире. Тогда все было по-настоящему. Тогда он не чувствовал себя так, будто находится в клетке.

И снова перед взором вчерашний вечер, её гневные глаза, её слова, которые резали острее любого ножа. Все это до сих пор отзывалось фантомной болью где-то глубоко в груди. Она не хочет его видеть, а он, потерявший гордость и силу, волочится за ней, как одержимый.

Он, Карим, который привык получать всё, что хочет, которого боятся, которого слушаются, был выставлен за дверь этой хрупкой, упрямой девчонкой.