Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 26 – Груша Ерофеева

— Первый месяц здесь мы жили в квартире нашего офицера. Она месяц плакала и даже не выходила на улицу. Я весь город обегал, искал ей работу. И нашёл. Но ей там не понравилось. Пришлось искать другую.

Молодым быстро дали от Минобороны квартиру в центре города. Но страдания Инны не стали острее. Она ждала мужа со службы, чтобы он приготовил ужин. И плакала, сидя среди разрухи и грязи, разрисовывала цветочками девичий альбом. Этот альбом мне с гордостью был показан. Действительно, красиво. Все фото (чаще всего портреты хозяйки) были украшены сложными разноцветными рамками, дополнены рисунками. Да, Инна красива, умна и талантлива!

И, соловьем расхваливая достоинства своей жены, он одновременно проявляет нездоровый интерес ко мне. И не скрывает! Это вообще как? Это что?

Кирилл на вечеринках поёт под гитару. Неплохо поёт. Голос не очень, но музыкальное образование его выручает. Кирилл учился по классу балалайки. Боже, как я ему завидую! Все детство я мечтала учиться музыке. И школа музыкальная в нашем поселке была. Но мама так и не отправила меня в музыкальную. Не сочла нужным? Посчитала меня бездарной? Или это отвлекало бы меня от ежедневного мытья пола? Сестру отдали в музыкальную. И даже купили пианино, говорят, очень приличный немецкий инструмент. Ну что же, на третьем ребенке родители поняли, что нужно будет девочке в жизни. И это точно не скоростная чистка картофеля.

Кирилл поёт явно для меня. Про неразделенную любовь. Откровенно. Даже демонстративно. Глядя мне в глаза. Всем вокруг неуютно. Мне особенно.

— А ты на чём играешь? — Спрашивает меня Надя.

— А она играет на нервах у Кирилла. — Отвечает Саша.

Какое я имею отношение к нервам Кирилла, хочется спросить. Но не решаюсь обострять. Привычно проглатываю шпильку. Уж это я умею делать безупречно, тренируюсь с детства.

Между нами искрило. Да, Кирилл мне нравился. Мне еще никогда не оказывали внимание такие, как он, — интересные, образованные, равные по возрасту, со схожими взглядами на жизнь. Но самое главное, и я ему нравилась. А вот такое со мной и вовсе впервые. Я редко привлекала тех, кто привлекал меня.

Пазл складывался. И это не радовало. Не нужен он мне, этот пазл. Пусть бы он сложился с кем-то другим.

Рождество отмечали обычной компанией у меня в общаге. Танцевали. Все медленные мы с Кириллом вместе. От его черной рубашки сильно пахнет потом. Боже, сколько же она не стирана? Но, как ни странно, мне нравится. Я вдыхаю терпкий мужской запах и... наслаждаюсь? Вспоминаю словечко из бабушкиного репертуара «снюхались». Да, что-то есть в этом грубом просторечном выражении. Это как проверка на «свой» — «чужой». Он точно «свой».

Танцевать мне с ним нравится. Но не телом. Не хватает движения, что ли... Игры не хватает. Он как каменная глыба. Движется зажато, однообразно. Чувствую, мышцы напряжены. Хочется этот танец возглавить, стать не ведомой, а ведущей, как-то взбодрить... Сдерживаюсь. И дышу, дышу...

Быть рядом с человеком, который нравится тебе и которому ты, возможно, небезразлична, — это непривычно и очень-очень приятно. Это не любовь. Конечно же нет. В книгах любовь описывают совсем иначе. Как взрыв. Как нечто непреодолимое. Но взаимное притяжение между нами есть.

Уже совсем поздно. Делаю всем чай «на посошок». Алкоголь в нашей компании не приветствуется. И... Кирилл опрокидывает свою кружку себе на брюки. Такой неловкий? Или он проделал это специально? На улице минус 35, не меньше. Идти ему до дома больше часа, транспорт ходит еще реже. Вечерами проще дойти пешком через весь город, чем дождаться троллейбус. В мокрых брюках провести час на морозе — это смертельный номер. Выход один — Кирилл остается у меня.