Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 58 – Груша Ерофеева

Ну и родители произвели впечатление.

С виду вполне обычные. Папа рабочий класс. Но с воспитанием. Такой типаж киношного советского образцового рабочего. С роскошным чубом, как и у Кирилла, в крупный завиток. Только чёрными, не каштановыми. И с турецким горбатым носом. Вот так фокус! Если бы наш Стёпа пошел в дедушку, то без насмешек не обошлось бы. Его бы сочли нагулянным. Мама педагог. Полноватая хохлуша. В бусиках и серёжках, в ярких нарядах. Беззаветно и преданно влюблённая в саму себя.

Кирилл часто убегал по гостям, навещал одноклассников. И одноклассниц? А я в это время подвергалась перекрёстному допросу. Свёкр со свекровью усаживались по обе стороны от меня, доколупывались разными вопросами. Очень хотелось послать! Но нельзя! Я держала себя в руках и ела, ела... Мой организм привычно путал чувство тревоги с голодом. А тревожилась я круглосуточно. Потому что ощущала себя во враждебном лагере.

Прибегала с разборками бывшая жена. Разодетая в стиле «надену всё лучшее сразу». Тоже не уверена в себе? Под бабскую перебранку я уговорила тарелку клубники и не заметила.

Ещё с едой был связан незабываемый момент. Я бы его хотела забыть. Но не получится. Мы купили арбуз. Его помыли и в тазике поставили в центр стола на кухне. Глава семьи, мама и сын обступили плотно этот тазик и принялись есть. Да как есть! Они, захлёбываясь, словно пытались выиграть спор на скорость поедания, обгладывали кусок за куском, придерживая в руке следующий. И так до победного.

Никто не вспомнил ни про меня, ни про внука. Нам не выделили порции, не потеснились за столом. Да и я сама, обалдев от увиденного, потихоньку ушла из кухни. И вспомнила одну из любимых шуточек Кирилла: «В родной семье клювом не щёлкай». Вот оно, значит, как бывает. В нашей семье, наоборот, каждый пытался отдать другому побольше. А последний кусок и вовсе мог залежаться. Никто не решался съесть последнее.

В каждой избушке свои погремушки. Мой папа мог прилюдно и с наслаждением пустить газы, на что дедушка возмущался: «Люди города держали, а ты жопу удержать не можешь!» Но он никогда бы не стал претендовать на что-то вкусное, не убедившись, что все, особенно дети, уже наелись до отвала.

Однажды во время прогулки незнакомая женщина, пройдя мимо, бросила мне в лицо злобно:

— Старая!

Это тётя Инны. Чуть отойдя, объяснил мне Кирилл. А «старая» — это она о чём?

Свекровь разъяснила мне. По городу среди заинтересованных и любопытных гуляет слух, что Кирилл пал жертвой опытной бабы-интриганки, старше его на десять лет, и сменившей уже третьего мужа. Увела, мол, прожжённая блядина юного невинного офицера. Свекровь потребовала у меня паспорт. И только убедившись, что я не старше, а младше её сына и в паспорте у меня единственная печать о браке, успокоилась.

Один из семейных вечеров особенно расстроил меня.

Свекровь пригласила на ужин свою любимую бывшую ученицу. Незамужнюю. До этого она мне мозг проела, рассказывая, как она мечтала, чтобы Кирюша женился на этой тоже, кстати, Машеньке. Какая она расчудесная и замечательная. Но Кирюша не послушался. Женился по своему выбору. Сначала ленивая грязнуля Инна, теперь вот я... А кто, кстати, я? Пару дней из свекровкиного шёпотка с соседкой я уловила «ни кожи ни рожи». Похоже, это было про меня... Или я накручиваю? Я же, как Кирилл говорит, сумасшедшая.