Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 7 – Груша Ерофеева

Да, я тварь ленивая, слепошарая, толстожопая уродка. И тупая, конечно же.

Я пытаюсь добиться похвалы. Брата же хвалят. И вот я иду рубить дрова. Чтобы похвалили. Но никто не заметил. Таскаю воду на коромысле огромными ведрами до темных пятен в глазах. Но замечают, только когда бочки не заполнены.

Я научилась вязать, прясть, шить. Сама. Больше рукодельниц у нас нет. Всем смешно. Мы не нищие носить самодельное. Бабушка подозревает, что рукоделие — попытка откосить от домашней работы.

Однажды я не выдержала и напрямую спросила маму:

— Почему ты никогда меня не похвалишь?

— Хвалить должны чужие люди. А родные должны указать на недостатки.

Похвалы от мамы я так и не дождалась. Только однажды, когда я получила свой четвертый за два года диплом победителя всероссийского профессионального конкурса, мама сказала:

— Хммм... наверное, ты и правда талантливая....

И привычно поджала губы. Словами похвалила, но моё сознание уловило совсем противоположное.

Для школьного выпускного мама покупает мне красивое нежно-голубое платье. Японское. Обычно меня держат в чёрном теле. Одеждой не балуют. Только самое необходимое. Каждый школьный вечер для меня — стресс. Все девочки давно на каблуках и во взрослых красивых платьях. На мне же вечно детское и уцененное.

Косметикой мне тоже запрещено пользоваться. Однажды мама увидела накрашенные ресницы. И как разглядела под стеклами очков? Был скандал! Моё моральное падение разбирали на семейном совете поздно вечером. Всё воспитание испортил конечно же папа:

— Чего? Накрасила ресницы? Да ты, мать, вспомни когда мы познакомились. Тебе сколько было? Как Машке сейчас? Тебе напомнить?

Вот уж напоминаний мама точно не хотела. Похоже, было что вспомнить. Поэтому обсуждение моего морального разложения быстро свернули, а красить ресницы на школьные вечера разрешили.

На выпускном я в красивом платье, в новых туфлях, с накрашенными ресницами. Всё как у людей. Но настроения нет. Я одна. Никто из семьи не пришел на вручение аттестатов. Не придут и на вечер. С братом было иначе. Тогда мама была среди родительниц-активисток. Устраивала в школе застолье. Рукоплескала сыну на вручении аттестата, который был с тройками, хуже моего. Со мной никого. После торжественной части одна из самых враждебно настроенных девочек садится мне на очки. Уверена, что специально. Слепым кротом, спотыкаясь, возвращаюсь домой. Там тихо сижу в своей комнате за печкой. Не жалуюсь. И не плачу. Просто больше поссу. Бабушка меня сегодня не трогает, не кричит обычное "где эта тварь ленивая". Я ей благодарна!

Летом все выпускники разъезжаются из посёлка поступать. Кто куда. Большинство в областной центр. Там много учебных заведений. ВУЗы не престижные, поступают даже троечники. Я еду подальше — в Иркутск. Решила поступать в университет на журналистику. Да, высокая планка для девочки из деревни. Конкурс там всегда большой. Семья посмеивается:

— Да езжай. Все равно не поступишь... Куда тебе.

Мама покупает мне рыжий дерматиновый чемодан, рыжую вельветовую юбку, белую синтетическую кофточку (все явно уцененное, пролежавшее долго в магазине не востребованным), выделяет мне два своих старых платья. Они кримпленовые — это такая синтетическая ткань, которую невозможно "убить", сколько ни носи.