Книга Секретарша для миллиардеров, страница 22 – Адалин Черно, Tommy Glub

Лиза изменилась. Даже не внешне — хотя и это тоже. Похудела килограммов на пять, может больше. Четче обозначились скулы, подбородок стал острее. Кожа бледная, почти прозрачная, под глазами легкие тени. Стала женщиной, на которую оборачиваются. Уверенной в каждом жесте, в каждом слове. Но только с нами она ведет себя так, как будто ненавидит нас.

Может, мы правда были слишком резки? Могли сказать мягче, подобрать слова, войти в положение. Но мы же не знали. Не знали, в каком состоянии на самом деле была компания под глянцевой оберткой. Мы покупали актив с хорошей репутацией, а не ящик Пандоры, полный долгов и судебных исков. И теперь все на ушах. Паника в офисе, ревизии каждый день, полная неразбериха в документах. А она ходит с этим своим взглядом — будто мы все спланировали, специально заманили ее в ловушку.

Делаю еще глоток кофе. Горький, обжигающий язык. Как раз в тему. Ставлю чашку на блюдце — звук получается громче, чем хотелось.

— Лиза, — говорю прямо, глядя ей в глаза. Она не отводит взгляд — это хороший знак. — Мы взрослые люди. И я считаю, что нам нужно поговорить. Начистоту.

— Сейчас придут партнеры… — она бросает взгляд на часы. Тонкие, золотые. Вероятно, их ей кто-то подарил. Она такая женщина, что ей хочется подарить что-то, от чего она улыбнется.

— До встречи есть еще минут десять. Минимум. — Я ставлю чашку окончательно, сплетаю пальцы на столе. — Скажи честно. Ты нас ненавидишь?

Она поднимает брови. Удивление на лице — такое натуральное, неподдельное, что я теряюсь. Зрачки расширяются, губы приоткрываются. Неужели все это время я... придумывал? Видел то, чего не было?

Дима первым приходит в себя. Мы переглядываемся — быстрый взгляд, доля секунды. Он откашливается и продолжает, наклонившись вперед.

— Ненавидишь? — уточняет мягко, почти шепотом, но в голосе все равно есть напряжение. Жилка на виске пульсирует. — За то, как все закончилось?

— Да, — поддакиваю, стараясь говорить спокойно. — Ты ведешь себя так. Холодно, отстраненно. Я понимаю, мы расстались не идеально. Резко, без долгих объяснений. Но разве у нас не было чего-то хорошего? Те недели втроем, та жизнь, та близость… Это ведь было ценно… Для всех нас.

— Возможно, мы перегнули палку в последние дни, — добавляет Дима. Его пальцы барабанят по столу — старая привычка, когда нервничает. — Но пойми нас правильно. Мы покупали компанию в хорошем состоянии. По документам все было чисто. А не в том хаосе, в котором она оказалась на самом деле.

"Немного недовольны" — он называет это так. Хотя я в ярости. В полнейшей, слепой ярости. Но сдерживаюсь, стискиваю зубы.

Если бы на ее месте был кто-то другой, я бы без разбирательств посадил этого человека. До выяснения, как говорится.

Лиза глубоко вздыхает и откидывается на спинку стула. Кожа скрипит. Смотрит в окно, где начинает накрапывать утренний дождь.

— Я вас не ненавижу, — говорит тихо, почти неслышно. Приходится наклониться, чтобы расслышать. — Если честно… я давно уже все отпустила. У меня есть семья. Я счастлива. И была бы еще счастливее, если бы вы перестали искать виноватую во мне. Я не при чем. К тем долгам, к тем проблемам — я правда не имею никакого отношения.

Говорит спокойно. Без наигранности, без попытки разжалобить. И в ее голосе — что-то новое. Чужое. Не та мягкость, что была когда-то. Но настоящее, честное.