Книга Секретарша для миллиардеров, страница 35 – Адалин Черно, Tommy Glub

— Она назвала нас красивыми, — усмехаюсь я горько. — И пригласила в гости. Даже не знает, кто мы такие на самом деле.

— Может, и не должна знать, — тихо говорит Дима.

Я резко поворачиваюсь к нему:

— Ты это серьезно? Просто забыть? Сделать вид, что ничего не было?

— Не забыть, — качает головой Дима. — Но... подумать. Прежде чем действовать. У Лизы была причина нас не искать. Может, стоит уважать ее выбор?

— Или дать ей шанс объяснить, — предлагаю я.

— И если она не захочет?

Этот вопрос повисает между нами. Я не знаю ответа. Не могу просто развернуться и уехать, забыв о дочери. Но и ворваться в их жизнь, ломая все... это тоже не вариант.

— Давай так, — наконец говорю я. — Пока продолжаем работать с Лизой. Расследование, документы, все как обычно. Но наблюдаем. Пытаемся понять... что она чувствует. Чего боится. И когда будет правильный момент...

— Спросим напрямую, — заканчивает Дима.

Я киваю. План не идеальный, но лучшего у нас нет.

Завожу машину снова. Еду дальше, в ночь. Но мысли все равно возвращаются к маленькой девочке, которая машет нам рукой и зовет в гости.

К Лизе, которая стояла бледная, испуганная, готовая защищать дочь любой ценой.

И к нам самим — двум идиотам, которые когда-то сбежали от любви, а теперь, возможно, упустили целых восемь лет жизни своего ребенка.

— Саш, — вдруг говорит Дима.

— Да?

— Если она правда наша... — он делает паузу, — я хочу быть частью ее жизни. Не важно, как. Не важно, в каком качестве. Но я хочу знать свою дочь.

Я сглатываю комок в горле:

— Я тоже.

Молчим до самого дома. Но теперь это другое молчание. Не пустое, а наполненное. Надеждой. Страхом. Решимостью.

Когда я высаживаю Диму у его дома, он задерживается, не выходя сразу.

— Думаешь, у нас есть шанс? — спрашивает он. — Исправить все?

Я смотрю на него и честно отвечаю:

— Не знаю. Но мы должны попробовать.

Он кивает и выходит. Я еду к себе, и всю дорогу думаю об одном.

Завтра. Завтра мы увидим Лизу снова. И я буду смотреть на нее другими глазами. Не как на сотрудницу. Не как на бывшую любовь.

А как на мать моей дочери.

Нашей дочери. И пытаться придумать, как все исправить. Как убедить ее, что мы… не такие сволочи, какими были тогда, когда оставили ее и даже не удосужились узнать, как она там, не нужна ли ей… помощь. Мы просто швырнули деньги и решили, что этого достаточно, но что, если нет? Сколько нужно, чтобы вырастить ребенка? А она растила нашу малышку восемь лет. Восемь. Одна. Тех денег точно бы не хватило.

Чувствую, как внутри все сжимается от отвращения к себе. Я сжимаю руки в кулаки и впечатываю один в дверь. Хочется кому-то врезать, но проблема в том, что кроме себя врезать больше некому.

Утро начинается с того, что я не высыпаюсь. Всю ночь ворочалась, прокручивая в голове вчерашнюю сцену. Их лица, когда они увидели Настю. Их вопросы. Их спокойствие.

Слишком спокойные. Это настораживает больше всего.

Будильник звенит в семь. Я с трудом открываю глаза — веки тяжелые, голова гудит от недосыпа. Тянусь к телефону, выключаю звук. В комнате полумрак, за окном только-только начинает светать.

Настя сопит рядом — перебралась ко мне среди ночи, как всегда, когда чувствует, что маме плохо. Я целую ее в макушку и тихонько встаю, стараясь не разбудить.