Книга Развод. Цена одного решения, страница 27 – Софа Ясенева

Наверное, я слишком тороплю события. В конце концов, может, это просто мои подозрения, помноженные на стресс, недосып и желание найти хоть какое-то объяснение происходящему.

Но прямо сейчас я готова дать руку на отсечение, что Лена — та, кто подменил донорский материал. Причём не случайно.

Слишком долго она возилась у холодильников. Слишком нервно оглядывалась. Я пересматривала этот момент раза четыре и каждый раз убеждалась всё больше.

Открываю вкладку с информацией о сотрудниках. Адрес. Телефон. Контакты.

Есть.

Сердце начинает колотиться быстрее.

Я смотрю на время. Начало девятого.

Поздновато для визита, конечно. Но, если честно, время ещё детское. Пока доберусь, будет около девяти. Ничего страшного.

Сном младенца ей всё равно не спать. Если, конечно, совесть окончательно не атрофировалась.

Я быстро записываю адрес в телефон, хватаю сумку и выхожу из клиники.

На улице уже темнеет. Воздух влажный, прохладный, пахнет вечерним городом и недавним дождём.

Пока вызываю такси, ловлю себя на странной мысли.

А что я вообще собираюсь делать? Вломиться к ней домой и потребовать признания?

Это не допросная и не сериал про следователей. У меня нет доказательств. Только подозрения.

Но останавливаться уже поздно. Потому что если я сейчас поеду домой и попытаюсь переспать с этой мыслью, завтра просто сожру себя за бездействие.

Такси подъезжает быстро. Я сажусь на заднее сиденье, называю адрес и всю дорогу нервно кручу телефон в руках.

В голове бесконечно прокручивается один и тот же вопрос.

Зачем?

Зачем кому-то вообще понадобилось делать это?

Дом оказывается обычной серой многоэтажкой в спальном районе. Ничего примечательного. Облупившаяся краска на лавке у подъезда, тусклая лампочка над дверью, запах сырости и кошек.

Я выхожу из такси и несколько секунд просто стою, глядя на окна.

Ещё не поздно уехать. Сказать себе, что я перегнула. Что нельзя вот так вламываться к сотруднице домой на основании смутных подозрений.

Но потом перед глазами снова всплывает запись с камеры.

Лена у холодильников.

Я решительно подхожу к домофону и нажимаю номер квартиры.

Гудки идут.

Когда я уже думаю, что она не ответит, динамик оживает.

— Да?..

Голос сонный. Или испуганный.

— Лена, это Ольга Николаевна. Открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Тишина. Потом какое-то невнятное:

— А… завтра можно?.. Уже поздно…

Я прикрываю глаза, вынуждая себя мобилизовать все силы.

— Нет, нельзя. Открой.

— Ольга Николаевна, я…

— Лена, — перебиваю уже жёстче, — либо ты сейчас открываешь сама, либо завтра этот разговор будет уже в клинике и не только со мной.

Снова молчание, потом короткий писк домофона.

Я толкаю дверь и захожу внутрь. Лифт, конечно, не работает.

Пока поднимаюсь по лестнице, сердце стучит так громко, что кажется, его слышно на весь подъезд.

Я сама не до конца понимаю, что надеюсь увидеть. Признание? Панику?

Или просто доказательство, что я всё это себе придумала.

Дверь в квартиру приоткрыта ещё до того, как я дохожу до нужного этажа.

Лена стоит на пороге, в домашней футболке и спортивных штанах. Бледная настолько, что это видно даже в полумраке подъезда.

Глаза огромные. Испуганные.

Это уже совсем не похоже на обычное удивление от позднего визита начальства.

— Здравствуйте… — выдыхает она.