Книга Телохранитель для мажорки, страница 30 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Я же надела новые шорты, из недавно выпущенной коллекции известного бренда. Короткие, светлые, идеально подчёркивающие ноги. И топ — белый, обтягивающий, открывающий плечи.

Ну, Марьяна, у тебя фигура — загляденье. Чего стесняться-то? — кричит мой разум. Он, конечно, прав, но я не привыкла играть в такие игры. Не знаю, что и как правильно делать.

Артём краем глаза всё видел, я это чувствовала кожей. И, несмотря на мою браваду, от его взгляда внутри всё дрожало. Словно в любой момент я могу снова оказаться в его руках, снова почувствовать вкус его губ.

Соседка тем временем тоже не сдавалась — сменила платье на сарафан, лёгкий, с вырезом чуть ли не до талии. Но я лишь усмехнулась.

— Ну что, Волков, — сказала я, подходя ближе, — показывай, где тут надо ковыряться.

Я могла дрожать, могла потеть от ужаса при виде каждой паутинки, но я решила: я буду рядом. Пусть даже в грязи и пыли. Но рядом. Главное — не лишиться в очередной раз сознания.

И да, его сильные руки, уверенность и этот чёртов голый торс волновали меня куда больше, чем испытание уборкой.

Стоило соседке, с её фальшивым щебетанием, уйти за какой-то корзиной, как я сразу выдохнула. А потом… словно сама не своя, подошла ближе к Артёму. Так близко, что могла разглядеть каждую каплю воды на его коже. Сильный, спокойный, он двигался так легко, будто эта вся работа не утомляла его, а наоборот приносила удовольствие.

И мне дико хотелось коснуться его плеча, провести пальцами по его спине, ощутить тепло. Но, вопреки собственным желаниям, я выдала совсем другое:

— Волков… а где тут… ну, туалет?

Он резко дёрнул уголком губ, будто сдерживал смех, и посмотрел на меня так, словно я только что спросила, где тут SPA-салон.

— Туалет? — переспросил он, нарочито серьёзно. — На улице.

— На улице?! — у меня голос взлетел на пару тонов выше. — Как унитаз будет стоять на улице?

— Да, Левшина, на улице, — и тут он не выдержал и рассмеялся. Смеялся громко, искренне, с какой-то мальчишеской лёгкостью. Его смех вибрировал у меня внутри, разгонял всё раздражение и оставлял только то самое странное чувство, о котором я раньше только слышала. Снова эти бабочки. Они щекотали внизу живота и разливались теплом по телу. Ой, мамочки, я должна злиться на него, но вместо этого я хочу коснуться его губ своими губами.

Чёрт возьми, как же он умел сводить меня с ума, лишая возможности здраво мыслить и расценивать свои возможности.

Он наклонился ближе, и его грудь на секунду почти коснулась моего плеча.

— Нет унитаза. Есть будка, — всё с той же дьявольской улыбкой говорит он.

— Будка? — переспросила я и пошла за ним, как на казнь.

И когда он показал это строение — деревянное, перекошенное, действительно похожее на перевёрнутый гроб, — я чуть не упала в обморок.

— Ты серьёзно? Это что — гроб с дверцей?

Артём расплылся в широкой ухмылке:

— Могу постоять рядом, поддержать, если страшно, — подкалывал он. Конечно, для него это привычные вещи.

— Очень смешно, Волков, — фыркнула я, но ноги к будке не несли. Всё тело протестовало.

Я выдохнула, попыталась собраться и… открыла дверь. В ту же секунду прямо у входа на меня уставился здоровенный чёрный паук.

— АААААА! — визг мой был слышен, наверное, на всю деревню.

Я развернулась и со всей силы врезалась в Артёма, вжимаясь в его грудь так, словно только он мог спасти меня от этого ужаса. Слёзы сами выступили на глазах, дыхание сбилось.