Книга Телохранитель для мажорки, страница 38 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Я потерял голову. Поглаживал её грудь, живот, срывался обратно к губам. Вода шумела, но мне казалось, что я слышу только её сердце и своё — они колотились в унисон.

В голове не осталось ничего: ни приказов, ни логики, ни страха перед генералом. Только она. Голая, мокрая, в моих руках.

«Сейчас. Сегодня. Моя», — билось внутри.

Я спустил ладонь ещё ниже, до её бедра, почти коснулся там, где нельзя. Марьяна резко выдохнула и прижалась ко мне сильнее.

И именно в этот момент меня переклинило.

Стоп.

Я застыл, ладонь всё ещё на её бедре. Грудь её вздымалась от дыхания, губы припухли, глаза сияли каким-то диким огнём. Она ждала. Она хотела, чтобы я продолжил.

А я вдруг понял — если сейчас сорвусь, пути назад не будет.

— Левшина… — выдавил я хриплым голосом, убирая руку. — Так нельзя.

Слова давались с трудом, будто я вырывал их из себя клещами. Но я должен был это сказать.

Я шагнул назад, выдохнул, запрокинул голову под холодную воду, пытаясь сбить жар. Сердце гремело в груди так, что, казалось, его слышно на всю округу.

Она молчала. Только смотрела. А в её взгляде было всё: обида, злость, желание, растерянность.

Я отвернулся. Потому что если бы посмотрел дольше — снова бы сорвался.

— Жду тебя на кухне. Будем ужинать, — выдохнул я и почти трусливо сбежал в дом, лишь бы не сорваться окончательно.

Меня трясло от желания. Член упирался в мокрые штаны так, что я готов был рвать ткань руками. Злость и похоть переплелись в одно, и я понимал — ещё миг, и я бы реально переступил ту черту, за которую нельзя.

Влетел в комнату, сорвал мокрые штаны, натянул спортивные шорты и футболку. Всё делал на автопилоте, лишь бы хоть как-то сбить напряжение. Но не помогало. Внутри всё кипело. На кухне сразу бросился к умывальнику, где вода разлетелась лужами. Полотенцем быстро вытер пол, стол, даже стены — лишь бы отвлечься. Вдох, выдох. Всё под контролем.

Макароны сварились, тушёнка с яйцами дымилась на сковородке. Я насыпал в тарелки, поставил их на стол. Сел. Заставил себя спокойно сидеть и ждать. Но спокойно не вышло. Я нервно постукивал пальцами по столу, смотрел на дверь, слушал каждый шорох. И когда дверь всё-таки открылась — у меня чуть сердце не вылетело из груди.

Марьяна вошла.

В шёлковом халате.

Тонкая ткань мягко облегала её фигуру, скользила по телу, подчёркивала изгибы. А ещё — развивалась при каждом её шаге, приоткрывая ноги. Чёрт, эти ноги… Они сводили с ума и в джинсах, а сейчас...

Она прошла медленно, слишком медленно, будто нарочно. Волосы ещё влажные, блестят. Губы прикушены. Взгляд… Господи, этот взгляд. Жадный, голодный, дерзкий. Она смотрела так, будто могла сожрать меня прямо здесь, за этим столом.

Я сгорал.

И, клянусь, я точно видел, что она это понимает.

Она села напротив. Нога к ноге. Лёгкое движение — и халат чуть разъехался, открыв бёдро. Я сглотнул. Молча. Она заметила. И едва заметно улыбнулась краешком губ.

Мы сидели и ели. Вернее — делали вид, что ели. Макароны остывали, тушёнка теряла запах. Но ни я, ни она к еде так и не притронулись.

Мы сдирали друг друга глазами. Медленно. Нагло.

Я представлял, как этот халат срываю с неё рывком, как пальцы скользят по её коже, как её волосы намокают снова — но уже от моего пота и её крика. А она будто играла со мной. Ловила взгляд и не отводила. Держала его. Раздевала меня глазами так, что футболка и шорты становились лишними.