Книга Телохранитель для мажорки, страница 63 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

— Знаешь, Левшина, а ты мне такая больше нравишься.

— Какая? Голая?

— Нет, принцесса. Искренняя, — говорит он и вжимается в мои губы. В очередной раз лишая меня возможности думать и говорить.

Пять дней. Пять самых счастливых, настоящих, живых дней в моей жизни.

Мы с Артёмом будто жили в каком-то отдельном мире — без телефонов, без новостей, без чужих глаз. Только мы, дом, речка и запах утреннего кофе.

Он вставал раньше меня, и я всегда просыпалась под звук его шагов. Потом он возвращался в комнату с двумя кружками кофе, садился на край кровати и смотрел, как я лениво тянусь, укрываясь одеялом до подбородка.

— Ленивица, — говорил он с едва заметной улыбкой, — это тебе не в хоромах нежиться до обеда.

— А ты трудоголик, — отвечала я, делая вид, что обижена, и в итоге смеялась, когда он наклонялся и целовал меня в нос.

Мы готовили вместе. Он рубил овощи, я щедро пересаливала суп, а потом мы спорили, кто виноват, что картошка пересолена. Он обожал придираться, я — провоцировать. Но в итоге всегда заканчивалось тем, что он тянул меня за руку к себе, и я уже не думала ни о соли, ни о супе.

Днём мы шли к речке. Он купался первым — нырял с разбега, брызгал воду, как мальчишка. Я визжала и ругалась, но в итоге сама прыгала в воду, и он ловил меня на руки.

Иногда просто лежали на траве, смотрели в небо и молчали. И это молчание было самым уютным, какое я только знала.

А ночи…

Ночи были другими. Тёплыми. Настоящими. Когда он касался меня, я забывала, как дышать. Я не знаю, как можно настолько хотеть человека и при этом чувствовать себя с ним в безопасности.

Он мог быть резким, мог злиться, но со мной — ни разу. Даже в моменты, когда я выводила его до предела.

И вот эти пять дней, словно один длинный сон.

Я знала, что всё это не может длиться вечно. Но хотелось хотя бы верить, что он не закончится сегодня.

Это случилось вечером. Мы ужинали на веранде — просто макароны с тушёнкой, зато под звёздами. Артём что-то рассказывал о детстве, о том, как с отцом рыбачил. Как сестра ревновала его ко всем и таскалась следом за ним, куда бы он ни шёл. Я улыбалась и представляла себе эту картину. Круто иметь брата или сестру. Мне так не повезло. Многочисленные попытки мамы родить ещё одного ребёнка заканчивались громкими слезами. Срывы, выкидыши, и в итоге она вовсе перестала беременеть. Будучи даже маленькой, я помнила, как она выходила из ванной с тем самым тестом на беременность и пустым взглядом. Её это сломало.

Я сидела напротив Артёма и ловила себя на мысли, что просто... не могу отвести взгляд. Что этот заносчивый телохранитель, который меня жутко раздражал первые дни, сейчас стал кем-то очень дорогим и незаменимым. Словно он смог закрыть все мои дыры в душе и наконец-то лишить этого постоянного чувства одиночества.

Он смеялся, но глаза у него оставались серьёзными. Такими, в которых можно утонуть и никогда не выбраться. И я вдруг поняла — всё. Пропала. Окончательно и бесповоротно.

Я влюбилась.

Не просто увлеклась, не запуталась. Я влюбилась в него. В его грубость, его молчание, его редкие улыбки. В то, как он прикрывает меня от ветра. В то, как говорит «осторожней», будто я хрустальная.

И я не хотела это больше скрывать.

— Артём, — позвала я.

Он поднял взгляд, ожидая, что я снова начну спорить или просить сладкое.