Книга Измена. Круиз для одинокой жены, страница 30 – Кира Арден

Рядом с ним стоит мужчина лет сорока в безупречном сером костюме. Короткая стрижка, молчаливое лицо, внимательные глаза. Сергей Антонович Маркин, юрист. Меня представляют друг другу, он коротко кивает, я кивком отвечаю.

— Садитесь, Елена Александровна, — Громов указывает на кресло напротив. — Чаю?

— Нет, спасибо. Я бы хотела сразу перейти к делу.

— Правильно. Тогда выкладывайте.

Я раскрываю папку и методично, лист за листом, передаю ему документы. Он пролистывает их в том же порядке, в каком я рассказывала ночью: сначала переписку по акустической плитке, потом — по огнезащитной штукатурке, потом — по остальным позициям. Между каждой парой писем я вкладываю свою короткую докладную: суть претензии, нормативная база, почему подмена создаёт угрозу. Я готовила эти докладные сегодня на ходу, в такси, от руки, на чистых листах A4, которые Нина Петровна сунула мне в папку в шесть пятьдесят.

Громов читает. Маркин читает через его плечо. В кабинете — тишина, только слышно, как шелестит бумага и как где-то за стеной, в приёмной, секретарша наливает себе чай из термоса.

Закончив, Громов откладывает папку.

— Сколько по каждой позиции экономия «Вольский Групп»? — спрашивает он.

— По моим оценкам — около двадцати двух миллионов. Это только материалы, которые шли через меня. Вероятно, аналогичные схемы были и с сантехникой, и с электрикой, и с отделкой санузлов. Но там я не эксперт.

— Правильно оцениваете, — ворчит Громов, и по интонации я понимаю, что он уже знает или догадывается о масштабах. — Сергей Антонович?

Маркин раскрывает свой ноутбук, который стоит у него на коленях, и поворачивает экран ко мне.

— Елена Александровна, несколько уточняющих вопросов. Когда вы впервые получили предложение о замене акустической плитки? Шестнадцатое июня, верно?

— Да, четырнадцать сорок семь.

— Вы этого письма не удалили? Оно есть в почтовом архиве бюро?

— Да.

— Дополнительное соглашение номер три — вам передавали в печатном виде или в электронном?

— В печатном. Курьером. Мой отказ с входящим номером канцелярии я зафиксировала.

— Прекрасно. Ещё один вопрос. Вы готовы выступить в качестве свидетеля в рамках проверки прокуратуры, если таковая будет возбуждена?

Я смотрю ему в глаза.

— Готова. И я готова дать показания под протокол не только по материалам. По всем эпизодам, которые касались меня лично. Включая давление вчерашним вечером на объекте.

Маркин коротко, одобрительно кивает и начинает что-то быстро печатать.

Громов встаёт, прохаживается по кабинету, останавливается у окна. За стеклом — прохладный, туманный московский двор, мокрые липы, посыпанная гравием дорожка. Он стоит ко мне спиной, и я вдруг замечаю, что он устал. Не сейчас — давно, глубоко. Этот человек носит на плечах не один холдинг.

— Елена Александровна, — говорит он наконец, не оборачиваясь. — Я с Вольским в партнёрстве с две тысячи восьмого. Пятнадцать лет. Я знал, что он… не самый чистоплотный партнёр. Я ловил его на мелочах. Списал, потому что денег он мне приносил больше, чем неудобств. Классическая ошибка пожилого прагматика. Но то, что он делал на моём ресторане… — он покачивает головой. — Это не мелочь. Если бы вы подписали то соглашение, если бы плитка легла в потолок и через два года где-нибудь в тамбуре замкнуло проводку… Я бы не уснул до конца жизни. И это не литература, девочка. Я тридцать лет строю. Я видел, что бывает, когда горят залы ресторанов.