Книга Тени на мосту, страница 38 – Анастасия Белинских

Я старалась отвлечься от этих мыслей. Когда я не проявляла ничего в ответ на его знаки внимания, Мартин мог так же быстро отстраниться от меня, как ко мне и приблизился. Не знаю, что им двигало в такие минуты, но думаю, он просто чувствовал меня и мои мысли. А я в то время чувствовала себя так, словно я ему сестра, к которой он мог непринужденно, словно по-родственному, проявлять любовь.

В один вечер, когда Мартин предложил увидеться в моем дворе и сообщил, что скоро подъедет, я у своего подъезда обнаружила двух мотоциклистов вместо одного. Прежде он не приезжал с кем-то. Но, как оказалось, даже во время вечернего прохвата на мотоциклах с мотобратьями Мартин находил время думать обо мне.

Мотоциклы стояли с краю проезжей части, пока сами мотоциклисты сидели на низком заборчике, огораживающем лужайку с цветочными клумбами. Когда Марти заметил меня, он шевельнулся на месте и резко замолчал. До этого они явно о чем-то говорили. Я подсела к ребятам, и буквально через пару секунд Мартин поднялся, надел шлем и завел мотоцикл, сев на него. Я вопросительно посмотрела на сидевшего рядом мотоциклиста, и тот, поняв мое недоразумение, ответил мне: «Сиди, он скоро вернется». Наверное, он был прав. Мартин просто ненадолго отлучился. Ведь его все время манила скорость — особенно, когда ему было не по себе. И, судя по всему, тогда был тот самый случай.

Парень, с которым Мартин приехал, остался сидеть со мной. На вид он казался старше моего друга, но долго я его рассматривать не стала. Вскоре мотоциклист сам взглянул на меня и неожиданно заявил:

— Ты его цепляешь.

— Что? — смутило меня сказанное. — Что ты имеешь в виду?

— Он мечтает о такой девушке. Как ты. Но, думаю, ты сама понимаешь, что он не хочет тебя травмировать, — собеседник ненадолго замолчал, но вскоре продолжил, — знаешь, он в последнее время изменился, стал каким-то сентиментальным что ли. Насколько я знаю, из-за тебя, — парень поднял на меня свои темные глаза и продолжил голосом тише прежнего, — он явно чувствует к тебе что-то серьезное. И ты это знаешь. Но твоя какая-то таинственная аура не дает ему свободы. Он ведь вольный человек, за свободу и побороться может. А посмотришь на эту ситуацию, так он словно в клетке заперт и не может из нее выбраться: боится тебе навредить.

— Он сам себя там запер, — я опустила голову, — я ему этого не желала.

— Да, конечно, сам. Но он держит себя в клетке только потому, что тебя от себя бережет.

— С чего ты взял, что он мечтает о такой девушке, как я? — спросила я после нескольких секунд молчания.

— С чего я взял? — юноша окинул меня удивленным взглядом. — Так ты же ради Марта на все пойдешь — это уже не одному ему известно. Задумайся: ты хоть раз бросала его в трудную минуту? Насколько я знаю, нет. Ты спешишь помочь ему со всеми его проблемами по возможности, с малой вон сколько раз на неделе сидишь, — он замолк, пока мимо нас по пустому переулку проходил первый за это время человек, и после него собеседник огляделся и продолжил. — Ты заботишься о нем не просто из жалости. Это можно было бы так понять, случись это единожды. Но ты снова и снова готова впускать его в свой дом и обрабатывать ему раны… И физически, и морально. Пойми, что это делаешь ты, а не другие девушки, — я была слегка удивлена подробностям, которые он знал от Мартина, но постаралась акцентировать внимание не на этом.