Книга Тени на мосту, страница 50 – Анастасия Белинских

Я потушила сигарету и заплакала. Марти был растерян и чувствовал себя явно не лучше меня. Но тем не менее он подошел ближе, сел передо мной на пол, одной рукой взялся за мой подбородок, а другой вытер слезы с щеки: «Успокойся, лисьи глазки. Давай договоримся?».

Я заглянула в его глаза с жаждой услышать то, что он собирался сказать. И, увидев это, Марти продолжил: «Я не буду торопить тебя. Не буду давить на твои и без того запутанные чувства, как уже случалось прежде. Прости за тот вечер. Ты чувственный человечек — я это знал, но не знал насколько. Теперь же, поняв тебя, я готов повременить и дождаться твоего взвешенного решения. Просто знай, что я всегда буду рад твоему присутствию в моей жизни».

Март взял мои руки в свои и крепко сжал их. Он не стал требовать от меня ответа. Он знал: я учту его слова и обязательно дам ему понять, что именно чувствую к нему, но не обязательно словами. И в этот момент я выпустила свои руки, взялась за его голову и поцеловала в лоб.

После прожитых у Мартина дома двух недель я провела здесь еще одну по той причине, что он сильно заболел.

Я делала Марту уколы. Каждый день готовила наш любимый кофе с корицей. За это время ему полюбилось расчесывать мне волосы, а мне самой до жути понравились моменты, когда он гладил своими бережными руками мои локоны, убирая их за уши.

Я уже начала думать над тем, что у нас с ним все-таки получится что-нибудь серьезное, но вскоре пришла теплая весна, которая-то и открыла мне глаза на все.

Отец Марта вернулся домой и стал требовать к себе больше внимания и ухода. Это, конечно, было лучше, чем если бы он сейчас пил. Но вот сам Марти, желая отвлечься от всего этого, погрузился в свою насыщенную мотожизнь, уделяя время которой, он все чаще стал забывать про меня.

Ночные стритрейсы он не бросил, несмотря на свой несчастный случай прошлой осенью, и принимать этот факт мне было тяжело. Благодаря выигрышам в ночных заездах он быстро вернул себе былую славу и, думалось, большего удовольствия он получить не мог. Конечно, я не исчезла из его жизни. Он звал меня с ним кататься, он просил меня о помощи дома, когда не справлялся сам, он все так же приезжал ко мне, чтобы просто увидеться. Но одно было ясно точно: куда сильнее он был зависим от мото, чем от меня. И мне казалось, что порой до меня ему и вовсе не было никакого дела. За ездой на мото он попросту забывал обо всем, в том числе и обо мне… По крайней мере, мне так казалось.

Долгое время я не могла спать по ночам и снова стала уходить гулять. Я бродила по одиноким улицам своего уютного города. На дорогах мелькали редко проезжающие машины, непонятно для кого переключались светофоры. Людей, так же гуляющих по ночному району, я еще не встречала за эти дни. Тишина вокруг врезалась в мое сознание и давила на меня глубоким чувством одиночества.

Нескончаемый поток мыслей и бесконечных вопросов так никуда и не делся за период общения с Марти, наоборот — их стало только больше…

Я не понимала, почему я страдаю. Я страдала тогда, когда не могла выразить свои чувства к Марти, страдала и тогда, когда их выразила. Теперь же страдаю из-за того, что мне не хватает чувств от него самого. А что, если это его месть? Месть за все то время, которое я мучила его своими сомнениями. Но и на этот вопрос у меня не было ответа. Я понимала, что мне следовало поговорить с Мартином по душам и выяснить все, что меня тревожило. Мы ведь много общались зимой и были невероятно близки. Но только правда в том, что он мог общаться со мной открыто, искренне и обо всем лишь тогда, когда сам находил в себе нужный настрой для этого. На секунду я почувствовала себя просто удобной для него и тут же отогнала эти мысли куда подальше, ведь знала: Марти мной очень дорожит.