Книга Южный континент, страница 108 – Денис Камков

— Враг…? Не враг…? Непонятый…, живой. Интерес…, да?

Я сконцентрировал свое внимание только на ней и вновь транслировал ей новый мыслеобраз:

«Не враг. Живой. Интерес. Общение. Еда». В этот раз ответ пришел быстрее и был уже понятнее:

«Не враг! Двуногий… Говорит… Еда!»

Я вытащил из сумки один из последних шматов обжаренного мяса, срезал с него зажаренную часть, а остальное бросил в сторону кошки таким образом, чтобы мясо оставалось в пределах освещенного костром круга. Кошка сделала несколько осторожных шагов вперед. Когда она подошла к освещенному кругу то остановилась, вытянула вперед лапу и зацепив когтем, потащила к себе солидный кусок мяса на кости. Я видел, что две остальные, не проявившие интерес к общению, тоже подошли ближе и осторожно принюхиваются.

— Это вам на всех, больше все равно нет! – Я сказал это вслух, подкрепив свои слова соответствующим ментальным посланием, которое отправил в сторону сгрудившихся вокруг добычи трех кошек.

Первая, та, что мне отвечала, зло рыкнула на присоседившихся к ее мясу сородичей, и те сделали пару шагов назад, оставляя ее наедине с заслуженным трофеем. Я тем временем жевал то, что осталось мне, когда я срезал верхние, наиболее прожаренные части, с хрустящей корочкой. Кошка улеглась, зажав в когтистых лапах кость, и стала зубами отрывать и проглатывать мясо, сдирая его с кости. Остальные ждали, видимо надеясь, что им то же что-нибудь останется.

— Пошли бы поохотились лучше, вы же хищники, а не домашние питомцы, ждущие, когда хозяева их покормят! – Я не очень-то надеялся на ответ, но мне прилетел слабый, едва оформленный мыслеобраз от оставшихся без еды кошек:

«Еда! Дай!»

— Обалдеть, Восемь вас побери! Я теперь что, должен вас всех кормить? Бегите и добудьте сами себе еду! – Ответил я им мысленно.

«Еда! Теплая кровь! Охота!» – Кошки развернулись и исчезли в джунглях, а спустя несколько минут послышался вой, тонкий крик и стон кого-то, кому не посчастливилось оказаться на пути двух голодных черных кошек, с раззадоренным аппетитом и капающей уже, в предвкушении теплого, кровавого мяса, слюной.

Тем временем, первая из них продолжала лежать, объедая с уже почти чистой кости, остатки мяса. Она транслировала мне мыслеобраз удовольствия, сытости и неги, от обильной и непривычной трапезы, которая сподвигла ее еще немного полежать на теплой траве, лениво заканчивая свою трапезу, доставшуюся ей без каких-либо физических затрат с ее стороны.

— Была бы ты из породы собак, сейчас бы хрустела мозговой косточкой. – Заметил я ей.

— Мррр! – От кошки послышалось довольное урчание.

— Понятно. Жаль, что Сэм спит, он бы сейчас подошел к тебе и почесал бы за ушком!

«Непонятно… Сытость… Спать!»

— Да спи, кто тебе мешает! – Я присел на поваленное дерево рядом с ней и стал смотреть в медленно горевший костер, бросая иногда взгляды и на лежавшую почти совсем рядом Черную Смерть.

Кошка уложила на вытянутые вперед и еще сжимающие в когтях обглоданную кость свою большую голову и стала понемногу прикрывать свои светящиеся глаза. Несколько раз, когда я шевелился, или чем-то шуршал, ее глаза распахивались, но затем так же быстро вновь закрывались. Кошка сыто дремала, чутко прядая иногда ушами и постоянно разворачивая их в сторону звуков, которые в джунглях, похоже, не замирают вообще никогда.