Книга Южный континент, страница 70 – Денис Камков

Опять-таки, по расчетам Сэма, а так же капитана нашей бригантины, нам от момента высадки, нужно было пройти не менее ста пятидесяти лиг. Что при нашей невысокой скорости передвижения, по бездорожью и с частыми остановками, равнялось не менее десяти дням пути, да и то, если мы в сумме, будем идти не менее двенадцати часов в день. Легкие на ногу эльфы, преодолели бы этот путь за вдвое меньшее время, а мы, отягощенные поклажей и останавливающиеся каждые два-три часа для рекогносцировки и наблюдения, уже сейчас довольно сильно отставали от намеченного нами же графика продвижения.

К полудню мы вышли к небольшой роще чахлых и сильно страдающих от засухи деревьев, с уже пожелтевшими и частично опавшими листьями. Как нам показалось, это были заброшенные плодовые деревья, за которыми уже несколько лет никто не ухаживал. С северной стороны, к роще притулился небольшой частокол, с редко выставленными и небрежно заостренными кольями, между которых смог бы даже протиснуться очень худой подросток. Именно это мы и наблюдали сейчас, жуя лембас и запивая его водой с разведенным в ней соком одной из тех больших ягод, которую мы вчера срезали с грядки. Ягода была, похоже, не до конца созревшая и сильно кислила, но уже обладала ярким, терпким вкусом и ароматом, что в сумме всех эффектов, нам оказалось весьма кстати, особенно в такую жару.

Паренек был невероятно худ, но очень жилист. Он с гримасой боли протискивал свое тело между кольями, нещадно царапая его об их плохо обструганные бока, но упорно продолжая свое движение. В его правой руке было зажато примитивное, явно тренировочное копье, без кованого наконечника, а в левой, он сжимал горлышко кожаного меха, судя по всему с водой. Когда его садомазохистское действо было, наконец завершено и паренек быстрым шагом двинулся в сторону деревьев, я его окликнул, вызвав этим его непроизвольный прыжок вверх, а затем нырок вниз и в сторону.

— Вылезай, я тебя вижу! – Произнес я на родном ему языке, изучению которого, мы с Сэмом посвящали не менее трех-четырех часов, каждый день нашего десятидневного плаванья через Южное море.

Язык их был очень простым по грамматике, он был явно основан на всеобщем наречии, но с неизбежными для многовекового, изолированного общества изменениями. Зато его произношение было гораздо проще, чем у нас или эльфов, но вызывало у меня рвотный рефлекс, настолько грубо и необычно мерзко оно звучало. Слова, даже почти идентичные по написанию с общим наречием, произносились с проглатыванием гласных и выделением согласных, особенно звонких, отчего даже знакомые по составу слова, звучали как утробное, злобное рычание.

Паренек не ответил мне, зато еще больше вжался в примятую им траву, выставив в сторону моего голоса свое примитивное оружие. Я встал, и все еще дожевывая эльфийский хлеб, вальяжно направился в его сторону, разводя в стороны свои пустые руки, чтобы показать ему, что я не вооружен. Паренек оскалился, выставив напоказ более мелкие, но сильнее заостренные, по сравнению с обычным человеком, не знавшие зубной щетки, грязные зубы, и прокашлял что-то явно ругательное, чему нас с Сэмом не успел обучить эльф из команды нашего корабля. Я попытался широко и дружелюбно улыбнуться, отчего паренек совсем оробел, с оторопью уставившись в мой рот, где на солнце, светившем как раз мне в лицо, сияли абсолютно белые и ровные зубы.