Книга Южный континент, страница 82 – Денис Камков

Троглд знал, что все предыдущие вожди племени, хоть иногда, но говорили с Рейгарном, а вождь, что предшествовал его недавно почившему родственнику, вообще обладал способностью общаться с драконом мысленно, поэтому нежелание Рейгарна говорить с ним, он воспринимал очень негативно, и это сильно снижало его чувство собственного достоинства и избранности. Он много раз вел в пещере разговоры, пытался заинтересовать дракона какими-то громкими новостями, или интересными, с его точки зрения, размышлениями, своими мыслями о важных событиях происходящих в его племени, или в проходивших зимних боях, где он, как вождь, одерживал очередные победы, но каждый раз их разговор сводился лишь к его монологу.

К концу нашего часового путешествия на спине гарна, он меня окончательно утомил этими своими заунывными речами и я предпочел в ответ промолчать, чтобы не рассориться с ним окончательно. Мне было понятно, что дракон не посчитал нужным говорить, просто потому, что ему нечего было сказать этому горделивому и подлому южанину, имевшему так мало совести и чувства сострадания, что он реально гордился своей ролью мелкого пакостника, убийцы и палача. Но я решил сохранить свои мысли на этот счет при себе.

Мы оставили гарна на небольшой полянке, привязав его к дереву. Перед нами был совсем не высокий песчаный холм, какие часто попадаются вблизи перехода саванны в пустыни, когда ветра и песчаные бури наносят их в период особо сильных самумов, а потом они зарастают травой. Этому холму было очень много лет, потому как на его поверхности кроме травы росли еще и деревья. Песок видимо когда-то зацепился за карстовые отложения, вышедшие на поверхность давным-давно. Их можно было угадать по старому и уже немало сотен лет как пересохшему руслу реки Нхоран, вытекающей здесь ранее из озера Тхга, а потом сменившей свое русло на нынешнее, проходящее в половине лиги отсюда. Начало уже светать, когда мы, наконец, обогнули эту возвышенность и вышли к старому руслу.

С восточной стороны холма, освещенный разгорающимся над горизонтом солнцем, темнел вход в пещеру, являющуюся некогда местом, где река промыла себе свой путь. Карстовые пещеры обычно всегда влажные, но эта была настолько стара, что следов сырости я не заметил. От входа сразу стали заметны карры, представляющие собой продольные борозды и углубления в стенах и полу пещеры. Когда мы прошли чуть дальше, я стал замечать воронки, полья и останцы, уходящие глубоко вниз в виде темных, бездонных колодцев. Свет, проникающий через трещины свода наверху, стал понемногу тускнеть, когда мы начали опускаться ниже. Боковых ответвлений в пещере почти не встречались, а те немногие, что я видел, были в основном завалены обломками просевшего или осыпавшегося известняка. Пол под ногами неуклонно понижался, а стены начали превращаться в засохшие и потрескавшиеся от времени и высокой температуры, потеки породы. На поворотах и в нишах, с пола и потолка вырастали древние сталактиты и сталагмиты.

Зев подземного прохода все больше расширялся, пока мы не достигли огромной нерукотворной залы, достигающей нескольких сотен футов, как в ширину, так и в высоту, а протяженность ее была еще вдвое больше. Неправильной формы, вся в колоннах от сросшихся сталактитов и сталагмитов, она была воистину гигантской. По ее полу, поперек нашего движения, протекал ручей, прогрызший себе путь и оказавшийся теперь в тисках камней, между которыми смог пробиться. Узкий, неровный разлом наверху свода пещеры, давал путь отдельным лучам всходившего над континентом солнца, хоть немного развеять кромешный мрак. В их свете я заметил, что Троглд остановился на пороге, и делает нам с Сэмом приглашающий жест двигаться дальше внутрь залы уже самим.