Книга Властители Лимба, страница 91 – Денис Камков

Хотя для начала, мне стоило задуматься о более насущной проблеме: а отпустят ли меня и моих друзей отсюда вообще? Именно с этой, наиболее в данный момент актуальной мыслью я и поворачивался сейчас, медленно и неторопливо переводя свой взор от иллюзорного зеркала к иллюзорному трону. На удивление, моему взгляду предстала гораздо более реалистичная картинка, чем отображение в зеркале, где я видел только себя и клубящийся за моим отражением лимб. При прямом, а не отраженном взгляде, я теперь смог рассмотреть всю залу достаточно четко, а не одни лишь белесые, размытые в зыбком мареве тумана силуэты.

Трон все так же блестел начищенным до блеска золотом, возвышаясь над уложенным дубовым паркетом полом, благодаря полуметровому по высоте, каменному постаменту, что позволял даже сидящему на своем месте королю значительно возвышаться над всеми теми, кому было позволено подойти к ступеням, ведущим к венценосной особе. Сейчас же, вместо короля расы людей мира Пента, на золотом троне его сидел Властитель лимба, к моему счастью, уже не в виде громаднейшего паука. Ну не люблю я всякую подобную, членистоногую живность, особенно в виде мохнабрюхих насекомых, уж простите меня за это.

Властитель лимба выглядел сейчас для меня человекоподобным гигантом, не менее десяти футов роста. Его достаточно мощная, по своим габаритам фигура, с трудом умещалась на сиденье золотого трона, хотя, как я помнил, король людей сидел в нем же достаточно свободно и мог бы, при желании конечно, даже посадить рядом с собой Винсета – главного мага своего королевства.

Властитель был одет в свободную накидку, не имеющую каких-либо конкретных форм, потому как она, подобно густому туману, лишь плотно укутывала собой его громадную фигуру. Она постоянно плыла, изменяясь своими плавными контурами. А иногда, местами, она чуть завихрялась, постепенно истаивая по своим краям. У меня создавалось стойкое впечатление, что эта, сотканная лимбом ткань, любя обнимала, или даже ластилась к телу своего хозяина, как ласковая, пушистая кошка.

И он сам, и его накидка были традиционного здесь, молочно-белого цвета, то есть практически бесцветные. Но одновременно, они и не были полупрозрачными, как не слишком плотный туман обычного лимба. Скорее они оставались полностью непроглядными и не просвечивались насквозь даже под довольно-таки ярким светом, струящимся от расположенных по стенам залы многочисленных свечей. Длинные волосы, обрамляли его лицо, ниспадая на плечи, где начинали постепенно рассеиваться. Словно оплывая горячим воском, они теряли контуры отдельных волосинок, а ближе к его лопаткам уже и вовсе превращались в единые, белесые струистые локоны, далее полностью истаивающие туманом и сливаясь с его такими же эфемерными одеждами.

Как я не приглядывался к чертам его лица, я не мог зафиксировать их достаточно четко, чтобы внятно описать. И хотя всё его лицо не менялось кардинально, оставаясь в пределах своих форм, все же контуры его отдельных черт, таких как нос, надбровные дуги, щеки, подбородок и лоб, постоянно находились в каком-то плавном, броуновском движении. Они не расплывались полностью, но неуловимо сдвигались границами то туда, то сюда, на какую-то совсем малую долю, что не позволяло их четко зафиксировать в каждый отдельный момент времени. А потому лицо сидящего на троне постоянно менялось, а мое сознание иногда выхватывало из всего этого калейдоскопа образов какие-то знакомые, характерные черты того или иного персонажа, некогда виденного мной в различных городах, мирах, а иногда даже среди иных, не человеческих рас.