Книга Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение, страница 40 – Денис Камков, Александр Камков

Вынырнув в очередной раз, в какой-то момент, он остро почувствовал свою раздробленность, будто он сейчас был здесь не весь. Словно он сейчас не был целым разумом, а существовал по отдельности, осколками. Его тюремщики сделали всё, чтобы он никогда больше не смог собрать воедино свое сознание, свою сущность, не смог воплотиться и снова стать тем, кем он был раньше.

Его узилище не имело стен, потолка и пола. Не имело решёток, дверей и замков их запирающих. Его отдалённо можно было бы сравнить с огромной, бескрайней ночной пустыней, где нет или не видно ориентиров. Или с безбрежным океаном, когда в полночь небо затянуто тучами и не видно ни одной звезды. Во вспышках, крайне болезненных, но таких необходимых для его озарений, к нему приходили странные и порой страшные образы. Образы дико ревущего огня и лавы, текущей в разломе земной тверди. В этих картинах и виденьях он барахтался, тонул и умирал, растворяясь на молекулы, на атомы, на кварки. Одновременно с этим он чувствовал, что стихия огня и земной тверди ему не чужда и даже скорее наоборот, он любит, а точнее любил, и кажется, раньше даже был искусен в управлении этими стихиями. А иногда он вдруг видел себя во главе бесчисленных армий, в страшных битвах, простирающихся от горизонта до горизонта, а над всем этим он видел высокую чёрную башню, которая, как ему сейчас казалось – была его домом и сердцем всех его планов.

— Запомни, – твердил ему тот, кто всегда стоял выше него. Он всегда говорил с ним словно с небес или даже с бескрайнего пространства между мирами:

— У каждого есть своя чёрная башня, она была, есть и будет всегда, во всех мирах и временах, потому что без неё ничего не могло бы быть так – как есть сейчас, как было до этого и как будет после.

В его видениях к нему приходили и более мирные образы, которые странным образом успокаивали его и настраивали на то, что даже сейчас, казалось бы, в почти безвыходном положении, он все равно сможет что-то придумать, что-то сделать, что-то предпринять. Эти образы уносили его в места, где он работал с металлом и огнем, в сотни разных кузниц, в тысячи прожитых им лет, сливаясь в один образ. В этих видениях он смотрел на себя сверху, и почти всегда в них он работал один. Он вспоминал как наслаждался ярким чувством, тем чувством, которое испытывает истинный мастер, когда в его руках рождается удивительной красоты и мощи украшения и артефакты, доспехи и оружие, механизмы и устройства. Эти видения сейчас для него были просто бесценны.

Он не знал и не мог узнать, сколько времени он проводит в этих грёзах, но кое-что он начал понимать. На самом краю своих ощущений, он почувствовал, что именно с того момента, как он снова осознал себя, это отразилось и вне его узилища. Его могучий древний разум, не обладал сейчас всей памятью и тем более прежней силой. Всё это было отнято у него, грубо вырвано из самых основ его существования, из его сущности, но, тем не менее, он упорно продолжал искать себя, свою память, свою силу и обдумывать пути своего освобождения. Все это отражается в самих основах мироздания.

«Итак, что у меня сейчас есть?» – снова и снова этот вопрос прокручивался у него в сознании, – «Есть разум, я осознаю то, что снова неким образом жив, я могу думать, могу планировать, могу ненавидеть».