Книга Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение, страница 48 – Денис Камков, Александр Камков

Талта… – это не было словом, этот Знак или точнее руна, могла звучать только в голове и быть рождена только мыслью. Она означала действие, которое было одним и как будто простым и одновременно разным и сложным: скользить, ускоряться, уворачиваться. Знак был каждым из этих слов и ни одним из них одновременно. Как будто кто-то или что-то во мне прекрасно знало о чём идёт речь, а также вполне понимало те древние, начертанные в книгах символы.

— А, Стэн, – увидев меня, Тревор устало улыбнулся, отложил молот и вышел из-под навеса своей кузницы. – Ты что-то хотел?

— Давно не видел тебя за работой, Тревор. – Ответил я. – Чем ты занят?

Мне понравилось то, что я увидел. В кузнице старика был полный порядок. В печи жарко горел каменный уголь, что добывался в наших горах. Воздух нагнетался несложным деревянным механизмом, который приводился в движение осликом, ходившим по кругу на заднем дворе кузни. Вращение это передавалось ремнём на вал, который в свою очередь был соединён с поршнем, который и толкал кузнечные мехи нагнетавшие воздух. Разнообразный инструмент и кузнечные приспособления на все случаи жизни, были развешены или разложены в ведомом только Тревору, но тем не менее в явном порядке. Наковальня была чиста и сияла приятным, для глаза любого мужчины, металлическим блеском. Пол был чисто выметен, а во избежание пожара, пролит водой.

— Да, силы уже не те, я и в этот раз не взялся бы, но купец с рынка уж очень просил починить ось на его телеге. После нашего Приречья, он должен будет проделать неблизкий путь до столицы, а ось износилась уже очень сильно. Он обещал хорошо заплатить за работу.

Внезапно для самого себя я спросил:

— Скажи Тревор, а не нужна ли тебе помощь?

Глава 12. Мир Омникорн. Община 2341 год.

Проснулся я с чувством зверского голода. Мне кажется, что даже во сне я уже что-то жевал. Живот издавал голодные заунывные звуки, как бы намекая: хозяин, если не покормишь меня, то я начну переваривать свои же кишки, ну и что там ещё внутри.

Решив, что целые кишки мне ещё понадобятся, я натянул на себя штаны и с трудом найденную, последнюю чистую, чёрную футболку. Я влез в домашние шлёпки, и уже совсем было собрался идти в столовую, как услышал тоненький, жалобный писк, идущий из угла, где я вчера бросил свой рюкзак.

Подумав мгновенье, я порылся в шкафчике и ящиках стола и всё-таки нашёл недоеденный мной, как-то давным-давно белковый батончик. Уже без труда найдя старую ветошь, вот уж в чём точно не было недостатка, я как было, смятой бесформенной кучей, бросил её в угол, раскрошив сверху остатки лакомства и, достав из рюкзака крысёныша, положил его сверху этой конструкции.

— Нарекаю тебя – царём сей горы, о великий крыс, – пробасил я и сам же рассмеялся своей шутке.

В это же время крысёныш, не теряя времени понапрасну, смешно пошевелив своим розовым носиком, нашёл первую крошку батончика и, жадно заглотив её, начал смешно двигать челюстями. Его маленькое тельце только начало покрываться пушком, ещё во всю просвечивая розовой кожицей.

— Давай, лопай! – Сказал я ему и, не дожидаясь ответа, вышел из своей конуры и пошёл насыщать уже себя.

Когда-то овощное хранилище, в котором мы все теперь обитали, представляло собой большое трёх этажное здание, но теперь этажа осталось только два и оба подземных.