Книга Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим, страница 19 – Денис Камков

Новое для нее направление в собственном развитии личности, которое она с успехом и законной гордостью за себя испробовала на Орлиите, дало ей очередную веху, к которой она стремилась весь этот, последний для нее в интернате, учебный год. Оставаясь одна, она оттачивала каждое свое движение, каждый жест, поворот и наклон головы, мимику мышц лица и изгиб своего гибкого, ловкого тела, стремясь выжать из всего этого своего, природой подаренного набора инструментов, максимум желанности, томности и сладострастного, искусственно выставленного на показ, эротического вожделения и любовной страсти.

С того памятного, наверняка надолго, слуге ее Дома утра, она значительно продвинулась в своем искусстве обольщения, периодически пробуя свои новые навыки на мужской половине интерната, когда ей удавалось словом или призывным жестом, заманить в укромный уголок свою очередную жертву. Сама не испытывая никаких чувственных позывов, Анлуриин искусно маскировала свою холодность к противоположному полу бурной и показной страстью, которую она выражала исключительно своим телом, его нарочитыми, зазывными позами, сладострастными изгибами и якобы вожделенными волнами чувственной дрожи, выраженными колыханиями ее полных бедер, поджатого живота и вздымающейся в порывистом дыхании подросшей груди.

Следующей вехой, для нее стала отработка различных обертонов своего певучего, богатого модуляциями голоса, и разработка к этим заманчивым звукам, соответствующей мимики ее прекрасного лица. Девушка часами учила себя изображать несуществующие чувства манящими улыбками, прищуром своих огромных, фиалковых глаз, добавлением в них искорок и страстных огоньков. Приопущенные в выражении томления ее души ресницы, разлет специально выщипанных для этого плавным изгибом бровей, трепет полуоткрытых, будто жаждущих поцелуя губ, быстро облизывающий их яркий, влажный язычок, всё это шло в ход, отрабатываясь до полного автоматизма. А затем, весь этот набор улучшался и пополнялся, очередным пришедшим ей в голову, или подсмотренным где-то красивым жестом, или подслушанным звуком, будто бы случайно вылетевшим из глубины ее души, в сладострастном, прерывистом вздохе.

Проходя по коридорам, чутко прислушиваясь и присматриваясь, Анлуриин иногда слышала и видела что-то новое, до чего еще не додумалась сама, и тут же включала это в свой арсенал. Девушки, как и она, уже прошедшие ритуал Кровопускание, вовсю пользовались своими открывшимися теперь возможностями, тренируясь и испытывая свои женские чары на мужской половине интерната. Дело, как она иногда замечала, у них доходило и до чего-то большего, но для самой Анлуриин это было не интересно. В отличие от некоторых ее одногодок, уже явно получивших свой первый сексуальный опыт, она к этому абсолютно не стремилась.

На Анлуриин, конечно же, засматривались. Она выгодно отличалась от большинства своих сокурсниц, благодаря своей, доведенной до совершенства фигуре, прелестному, аристократичному личику и отработанному за этот год искусству обольщения. А потому, у нее теперь не было недостатка в объектах, на которых она уже даже не отрабатывала, а скорее шлифовала свои женские чары, постепенно доводя и их до совершенства.

Но прикасаться к себе, она никому не позволяла, а если ее любовные опыты заводили подопытных самцов слишком далеко и они теряли не только голову, но и даже контроль над своими руками или губами, то тогда в дело шло ее, доведенное до рефлексов, боевое искусство рукопашного боя. После этого, пыл юнцов моментально угасал, причем на достаточно долгое время, проведенное зачастую ими, уже на больничной койке, в госпитальной палате их родного интерната.