Книга Пыль и сталь, страница 120 – Илья Карпов

И все же Дракенталю было чем еще гордиться. Основание города связывалось с легендой о Рейнаре Могучем, что сразил дракона Нагдареона Золотого в незапамятные времена. На месте логова чудища и заложили первый камень в фундамент Пламенного замка. О той битве было сложено множество песен и баллад, которые так любили исполнять в тавернах не только Драконьей долины, но и всей Энгаты. Таринор слышал немало из них, но они ему не нравились.

С давних пор жители долины кое-как уживались с драконами, пока наконец Алтор Рейнар, скорбящий из-за гибели любимой сестры в драконьем пламени, не объявил Великую охоту. Впрочем, поговаривали, будто Алтор, будучи самым младшим, подстегивал старших братьев на битвы с драконами исключительно ради того, чтобы прийти к власти в Долине. Однако за публичное разглашение этой версии Рейнары жестоко карали.

Довольно скоро самые могучие представители драконьего племени были истреблены, и рыцари принялись за ящеров поменьше. С годами драконы всё мельчали, в отличие от амбиций драконоборцев, и каждый орден, одолевший даже самого завалящего ящера, что испуганно забился в глубокую пещеру подальше от дневного света, исполнялся невероятной гордости. По слухам, последнего дракона убили лет сто тому назад, и его череп с тех пор украшал церемониальный скипетр династии Рейнаров в качестве символа власти. Впрочем, череп тот был не больше собачьего и в роли «символа очищения земель Энгаты от великого врага человеческого» выглядел довольно жалко.

После того как драконов истребили и охота сошла на нет, рыцарские ордены занимались исключительно междоусобной грызней, ведь у благородных господ всегда найдется повод для взаимной ненависти. Магистры жирели на сборах, которые ордены продолжали взимать за защиту долины от драконов, даже когда защищать стало не от кого. Потомки драконоборцев беззаботно развлекались, гордясь принадлежностью к славному ордену с великим прошлым, пусть сами они в этом прошлом вовсе не участвовали.

Когда существование такого количества драконоборцев стало абсурдным, лорд Рейнар учредил «драконий налог», чтобы большая часть сборов шла напрямую в казну. Ордены быстро беднели и разорялись, некоторые из них превращались в разбойничьи банды, а их крепости – в пристанища разношерстного сброда, но с войсками лордов долины им было не справиться. К настоящему дню остались лишь немногие – те, кто поумерил аппетиты и присягнул на безоговорочную верность Церкви Троих и Рейнарам.

С этими мыслями наемник добрался до Пламенного замка. Путь дался нелегко – пришлось идти в гору, – зато его башни было видно практически из любой точки города. Замок выглядел огромным чудовищем, что устроилось отдыхать на горном склоне. Древнее и могучее, оно уцепилось за скалы, укрылось черепичными крышами, лениво взирая на город внизу множеством глаз-окон. Казалось, будто оно вот-вот встрепенется и обрушит на ютящиеся у его боков домики всю свою первобытную мощь, набросится, точно дракон на стадо овец… Но пока чудовище погружено в сон, жителям бояться нечего. Оно не проснулось в годы завоевания Эдельберта, не проснется и теперь.

Таринор приблизился к воротам. Черные знамена с изображением золотого дракона ходили волнами на ветру, а стены в свете полуденного солнца казались охваченными пламенем. Стражники на входе презрительно оглядели чужака с ног до головы, задали несколько вопросов и открыли ворота, даже не потребовав сдать оружие. Хотя, возможно, они не посчитали его простецкого вида меч хоть сколь-нибудь опасным.