Книга Пыль и сталь, страница 32 – Илья Карпов

— Разве я мог его просто порвать? – Таринор даже удивился. – Что же это за договор с нечистью, если его любой желающий может разорвать голыми руками?

— Да запросто! Только обычно Меф его сразу прячет, щелкнет пальцами, и договор в дымке растворится. Но тут, видать, азарт был силен настолько, что он позабыл обо всем на свете. А что до самой бумажки – он же не какой-нибудь могущественный демон, а простой черт. Стало быть, и бумажки у него дрянные, порвать каждый сможет. В любом случае теперь мы оба свободны, за что я тебе бесконечно благодарен. – Черт театрально поклонился.

— И что же ты теперь будешь делать?

— Жить и радоваться жизни, – пожал плечами Гурх. – Мефа ты изгнал, меня вслед за ним не утянуло, так что от клятвы я свободен. Хозяина, сдается мне, все равно уже не дождусь, так что пойду подобру-поздорову. Я ж не дурак, понимаю, что ты нас прогнать явился. К тому же одному тут делать будет нечего совершенно. Меф хоть и дрянная, но компания, а один я в четырех стенах совсем зачахну.

Черт достал из-под стола фляжку с выпивкой и от души отхлебнул.

— Не возражаешь, если я заберу этот чудный напиток с собой?

— Мне не жалко, – усмехнулся Таринор. – Удивительно, что там еще что-то осталось.

— О! Там больше, чем тебе кажется.

Гурх хитро прищурился, щелкнул пальцами и протянул фляжку наемнику. Она оказалась на удивление тяжелой, будто толстяк не хлебал из нее все то время, что они здесь пробыли.

— Пусть проныра Меф ловок с картами, а у меня, уроженца круга Жадности, свои таланты. Пока во фляжке остается хоть капля, я всегда смогу промочить горло. Еще вино могу в уксус превратить, но это пригождается куда реже.

Гурх направился к двери, стуча копытцами.

— Ну, не поминай лихом, Таринор! Кто знает, может, еще свидимся! – С этими словами он открыл дверь и растворился в ночной мгле.

Богатой на события выдалась ночка, что и говорить! Не каждый день проигрываешь в карты собственную душу и изгоняешь нечисть в небытие. Но, так или иначе, дело было сделано, а значит, можно спокойно отдохнуть в храме. Дормий, наверное, уже колени до крови стер за молитвами. Утром наемник получит свою заслуженную награду, а потом отправится дальше с чистой совестью и полным кошельком.

В печи догорали угли, и дом окутывал полумрак. Таринор собрал карты, аккуратно их перевязал и положил в сумку. Оставленные Мефом в стене рога походили на козлиные, но были куда острее и пахли серой. Наемник с трудом выдернул их и отправил в сумку вслед за картами. Оказавшись на улице, он вдохнул ночной воздух, такой приятный после душного дома, протяжно зевнул и зашагал в сторону храма, насвистывая себе под нос беззаботный мотив.

В святилище Холара было тихо и темно. Возле каменного изваяния тусклыми огоньками догорали последние свечи. Отец Дормий дремал, сидя на скамейке у статуи. Шаги наемника мгновенно нарушили чуткий сон. Вглядевшись в ночную темноту, священник всплеснул руками и бросился к Таринору.

— Слава богам! Ты жив! И даже не покалечен! Воистину всемогущ Отец Чистоты! А что с домом мага?

— Нечисти там больше нет. Но вот уборка бы не помешала. А тебе спасибо, Дормий. Если б не та книга, я бы пропал.

— Ты сделал большое дело, Таринор! Наверняка устал и проголодался? У меня от вечерней трапезы осталось немного хлеба и сыра. Вон там, в келье. Там же стоит кровать, ложись, а я здесь останусь, на скамье. И не отнекивайся, сегодня ты послужил Холару куда больше меня.