Книга Пыль и сталь, страница 78 – Илья Карпов

Сердце Маркуса колотилось, а ладони вспотели так, что пришлось вытереть их о мантию. Он глубоко вдохнул и трижды постучался. Ответа не последовало. Маг легонько потянул за ручку, и дверь подалась.

На стенах просторного кабинета висели знакомые ему старинные картины и портреты великих архимагов прошлого, а яркий дневной свет свободно проходил через большое окно. В центре стоял красивый письменный стол, на котором покоилась аккуратная стопка бумаги и чернильница с лежащим рядом пером. Кресло с высокой спинкой, украшенной затейливым орнаментом, пустовало.

Дальняя дверь вела в покои архимага, откуда доносились негромкие голоса. Должно быть, Вингевельд вызвал кого-то на короткую беседу, а потому не стал запирать кабинет. Не беда, Маркус подождет столько, сколько нужно.

Заняв гостевое кресло у окна, он принялся разглядывать широкий дубовый шкаф слева от двери. За стеклянными дверцами лежали книги: старинные фолианты, бестиарии, алхимические сборники… Многих авторов уже давно не было в живых, но все же Маркус искренне им завидовал.

Он иногда думал, что было бы неплохо когда-нибудь написать книгу. И даже не важно содержание, количество страниц или качество бумаги. От многих после смерти не остается ничего, кроме мимолетных воспоминаний друзей и близких, а когда они тоже умирают, память о человеке стирается окончательно. Сейчас, когда Маркус вновь столкнулся с горечью утраты, эти мысли казались особенно болезненными.

«Взять хотя бы эти картины. – Маркус охватил взглядом портреты на стенах. – Половина студентов даже не знают, кто изображен на них, ведь им лень прочитать надпись под рамкой, а уж изучить, какой след оставил тот или иной персонаж, – удел редких энтузиастов. Но вот книга – дело другое. Если кто-то возьмет ее в руки, точно увидит имя автора и вспомнит добрым словом. Или недобрым. Главное – вспомнит!»

Воображение уже рисовало яркий кожаный переплет с позолоченными буквами, как вдруг послышались шаги. Маркус сел как можно ровнее.

Дверь личных покоев архимага распахнулась, выпустив изящную девушку в легком, струящемся, но достаточно целомудренном платье. Увидев Маркуса, она смутилась и быстро вышла из кабинета, однако декан успел отметить форму ее ушей, непривычную для обитателей Академии.

«Эльфийка?» – удивился он про себя.

Он знал пару заведений в порту, где полукровки, выдававшие себя за эльфиек, скрашивали досуг всем желающим, но не думал, что архимаг осмелится вызвать девушек прямо в Академию. За Вингевельдом никогда не замечали подобный интерес, неужели на старости лет он все-таки поддался женским чарам?

Архимаг не заставил себя долго ждать. Прикрыв дверь в свои покои, он опустился за письменный стол, поправил серебристую мантию и направил взгляд льдисто-голубых глаз прямо на декана. Маркус всякий раз неуютно чувствовал себя под его взглядом. Светлые, но при этом холодные и беспристрастные, глаза архимага напоминали колодцы, полные ледяной воды. Таящаяся в них невозмутимость казалась непоколебимой и порой пугала.

— Здравствуй, Маркус, – произнес Вингевельд, и в комнате словно стало прохладнее. – Я не ждал тебя, хоть и предполагал, что ты зайдешь. Соболезную. Я узнал о гибели Серхиана вчера.

— Вчера?.. – опешил декан. – Но мне только сегодня утром…