Книга Искры на ветру, страница 134 – Илья Карпов

— Не завидую я тогда бедолагам, — с горечью сказал гном. — Знаешь, что эльфы делают с пленными? Или с теми, кто их законы лесные нарушает? Дерево из них выращивают. Задницей на саженец садят и своим колдовством жизнь из человека дереву передают. Оно вырастает за считанные минуты, а от бедняги, разумеется, почти ничего не остаётся. Страшное дело. Да и в искусстве пыток эти лесные поднаторели. Мне как-то об этом рассказывали. Никогда б не подумал так использовать муравейники…

— Этельдиар известны пытки, о которых эльфы поверхности и не догадываются. — Вмешался Драм. — Gvaur’adessiraid возвели причинение боли в ранг искусства.

— Не стану спорить, друг мой, — гном улыбнулся в усы. — В Подземье не совался, с ваши братом не знался. Как-нибудь обязательно расскажешь.

За трапезой наёмник краем глаза замечал, как сидящая за другим столом компания о чём-то оживлённо переговаривалась и то и дело оборачивалась. Теперь же один из них направлялся прямо к столу Таринора. Это был чернобородый детина в чистой, хоть и потрёпанной белой рубахе. Вместо обуви на ногах он носил какие-то пыльные обмотки, но примечательнее всего был его взгляд. В нём читалось абсолютное спокойствие и смирение, будто этому человеку всё равно на то, что происходит вокруг, и он готов принять всё, что может и не может случиться. Наёмнику сначала показалось, что бородач пьян, но его походка была слишком ровной.

— Мир вам, друзья! — все обернулись на по-юношески высокий голос человека. — Если вы держите путь в Моирвен, то нам по пути. Позволите сопровождать вас в дороге?

— И тебе не хворать, — удивлённо ответил Таринор. — Скажи хоть для начала, кто таков будешь. И какое тебе дело, куда мы едем?

— У служителей Великой матери нет имён, для неё мы все едины. Я решил, что вы тоже услышали зов, глас деревьев и трав.

— Разве мы похожи на паломников? — недоумённо спросила Рия. — И что ещё за мать?

— Великая мать даёт жизнь и силу древам и тварям земным. Мы видели белый сон. Грядёт холод и смерть, что покроет мир, очищая его. А после придёт новая зелёная пора. Старшие сыны Великой матери зовут, и мы повинуемся зову.

— Знаешь, мужик, — начал Игнат. — То, что вы увидели во сне — это обычное ежегодное дело, «зима» называется. И скажу тебе по секрету, что в лесу зимовать — не лучшая мысль. Вы б лучше дом себе выстроили тёплый, как раз времени ещё полно. А мы по своим делам направляемся, по мирским, так сказать. И зовов никаких не слышали.

— Понимаю, — так же благодушно ответил человек. — Но вам бы следовало готовиться. Эта зима станет последней зимой для многих. Грядёт смерть, равных которой не было и не будет. Мы видели тысячеликое древо, оно кричит, объятое ужасом… Лишь старшие сыны могут уберечь мир от гибели. Те, кого вы зовёте эльфами.

— Думаешь, они ждут вас с распростёртыми объятьями? — Таринор поднял бровь. После рассказов Дунгара у наёмника почти не было сомнений в судьбе тех несчастных, чей путь пересечётся с лесными эльфами.

— Старшие сыны служат Великой матери, как и мы. Нам нечего с ними делить. Они ждут всех, кто готов помочь им спасти саму жизнь.

— Ты говоришь об Иллании? — вдруг раздался голос Драма. — Это очень на неё похоже. К тому же людям она известна и под именем Великая мать.

— Ей не нужно имя. Она сама жизнь. Её милостью кружится извечный цикл: расти, цвести и умереть, чтобы возродиться вновь.