Книга Искры на ветру, страница 145 – Илья Карпов

Лишь один божий дом во всём городе не смел издать ни звука. Звонить в Скорбящий, колокол церкви святого Готфрида, дозволялось лишь в случае смерти члена королевской семьи. Но тогда он на целую неделю становился единоличным владыкой погружённой в траур столицы и ни один другой колокол, даже тот, что возвещал о наступлении утра, полудня и вечера, не мог это оспорить.

В иные года человек мог прожить жизнь, ни разу так и не услышав печального голоса Скорбящего, но большинство из ныне живущих в столице хорошо помнило, когда он звонил в последний раз. В тот год умерла королева Мерайя из дома Одерингов. В тот год началась война, а мир изменился навсегда.

На площади перед храмом Троих собралось великое множество людей всех профессий и достатка. Ремесленники толкали локтями лавочников, рыбаки спорили с гончарами за право оказаться ближе к знаменательному событию. Однако подойти совсем близко им не позволяла стража, плотной стеной вставшая между площадью и храмом. Наконец, массивные двери храма распахнулись и взору горожан предстал новый патриарх. В отличие от прежнего он был чуть приземистее и шире, а те, кто стоял ближе всех, могли разглядеть его крупные и грубоватые черты лица. Такое лицо куда больше подошло бы плотнику или торговцу колбасами, но сейчас отсутствие аристократических черт шло ему только на пользу. Велерен умел делать выражение лица таким, чтобы расположить к себе чернь.

Он поправил сползавший с головы белоснежный клобук, но, чтобы никто этого не заподозрил, простёр руку вперёд, и толпа, осенённая божественной милостью, взорвалась ликованием. Он воздел патриарший посох, и половина из собравшихся упала на колени. Когда же патриарх произнёс благословение, некоторые стали биться в религиозном экстазе. Эти истово верующие остались на площади даже когда и патриарх, и король покинули храм. Даже когда люд разошёлся по домам, они исступлённо давили камни протёртыми в кровь коленями, потому как страже было велено их не трогать.

Низложенный патриарх Хельдерик же незаметно покинул здание вскоре после окончания церемонии. Он укоротил бороду, облачился в простую неприметную одежду, и теперь никто не смог бы его узнать в нём одного из самых могущественных людей королевства, которым он был ещё вчера. Куда он направился после, тоже никто не знал.

Патриарх Велерен этим же вечером по обыкновению находился в королевской опочивальне, где Эдвальд Одеринг как обычно исповедовался ему во всех прегрешениях.

— Ваш поступок исполнен мудростью, достойной истинно верующего, ваше величество. Вера и Корона должны опираться друг на друга, на этом зиждется государство. Верность богам и своему королю — качества, присущие истинному жителю Энгаты.

— Служа богам, Велерен, от ваших слов я обретаю душевный покой, — умиротворённо ответил король. — Но сегодня я получил это.

Он взял со стола лист бумаги и протянул патриарху.

— Прочтите. Это письмо от лорда Хостера Форрина, владыки Восточного предела, прибыло утром с гонцом, пока мы были в храме. Эльфы встали лагерем на берегу Альбы. Это может означать только одно.

Закончив чтение, Велерен помрачнел.

— Грядут трудные времена, ваше величество, но боги милостивы. Вы прислушались к ним и вверили Церкви столь необходимые сейчас широкие полномочия. Теперь необходимо собрать армии, созвать союзников из ближайших земель, Тимбермарка и Драконьей долины, а также, разумеется, лордов Хартланда, что веками верно служили вашему дому.