Книга Искры на ветру, страница 78 – Илья Карпов

Он учился карточному делу всё время пути, а наёмники, игравшие обычно на деньги, жалели юношу и не принимали от него ставок. Но именно сегодня Тиберий поверил в собственные умения настолько, что впервые решился сыграть всерьёз. Разумеется, благоразумия он не растерял и просить у Маркуса обнаруженные после кораблекрушения деньги не стал. Вместо этого поставил неисправный латунный компас капитана де Болье, найденный после кораблекрушения. Маркус поначалу был против, но всё же согласился, что эту штуку всё равно рано или поздно пришлось бы продать.

Маркус не мог назвать себя набожным человеком, но, когда на ужин трактирщик объявил жаркое из ягнёнка, он искренне поблагодарил богов. Не веря удаче, он даже подошёл к нему и уточнил вполголоса, нет ли в рецепте мёда, на что получил удивлённый ответ, что для мёда ещё не сезон. Удивительно, но Брюммер Гант ничуть не расстроился, а, кажется, напротив, был весьма доволен. Должно быть, даже ему приелись все эти сладости.

К ночи «Белый дуб» наполнился весёлыми хмельными песнями, которые то и дело прерывало зычное «Уилл!», когда наёмники требовали еды или выпивки. Пухлая рука Ганта щедро рассыпала серебро, так что черноусый трактирщик был рад услужить, но в конце концов даже он, утомившись, опрокинулся на табуретку за барной стойкой.

Наёмники затянули грустный напев на незнакомом Маркусу языке, а Гант невпопад подпевал им, утирая глаза рукавом и приговаривая: «Знают, засранцы… Знают, чем пронять…» Закончив петь, одни зевающие наёмники стали подниматься на второй этаж, другие же, крепко напившиеся, беспробудно уснули прямо за столами, а радостный Тиберий продемонстрировал магу горсть серебра в мешочке.

— Гляди, Маркус! Парни говорят, со мной играть больше не станут. Карта так и идёт! Игра оказалась куда проще, чем я думал… Доберёмся до Дракенталя, обязательно вас угощу! — судя по расплывшейся улыбке, вино как следует дало аэтийцу в голову.

— Иди-ка спать, Тиберий, — мягко, но настойчиво сказал маг, — уверяю, сейчас тебе лучше всего выспаться.

В этот вечер Маркусу совсем не хотелось ни вина, ни пива, а тяжесть в животе стала совсем невыносимой. В выделенной им с Тиберием комнате спало ещё двое наёмников. В прошлые ночи магу помогало уснуть снотворное действие вина, но сегодня он был совершенно трезв и ему пришлось в полной мере столкнуться с громогласным храпом и невыносимым смрадом немытых ног.

Когда Маркус осознал, что не помогает даже открытое окно, он решился на последний отчаянный шаг. Маг вышел на улицу и забрался в экипаж. Кучер уже давно уснул в углу таверны под пение наёмников, так что остановить мага было некому. Свежесть ночной прохлады показалась ему настоящим раем, а шум сверчков убаюкивал куда лучше клокочущего храпа на два голоса.

Маркус обложился подушками и быстро погрузился в сладкую дрёму под негромкий шум ветра. Ему не раз снился тот самый рыжеволосый парень, но теперь сон принёс не тот образ, что обычно. Не испуганного мальчишку, дрожащего перед чернокаменной громадой, а статного юношу со смелым лицом и глазами, полными огня. Маркус не раз представлял, как сейчас мог выглядеть Игнат и, наверное, именно таким он и должен стать.

Но вдруг образ потерял очертания. Яркие краски пламени потускнели, а сонный разум наполнил холод. «Должно быть сейчас ещё слишком прохладно для ночёвки на улице…» — смутно пронеслось в голове мага. Он поёжился и плотнее прижал к себе подушку, но становилось только хуже. Разум отказывался просыпаться, из последних сил цепляясь за сон, но холод становился всё более реальным. Он стискивал сердце ледяной хваткой, мешая ему биться, остужал кровь, разливался по венам, окутывал всё тело склизким леденящим коконом. Холод вырывался из сна, становясь всё более реальным, и Маркус почувствовал удушье.