Книга Песнь войны, страница 121 – Илья Карпов

Вот главная улица сворачивает в Серный переулок, где обосновались алхимики и аптекари всех мастей. Нос алхимика почуял запах железной окалины, доносящийся из Стального тупика. Тамошние кузнецы и стеклодувы, помнится, заломили непомерную цену, когда Карлу понадобилось починить сломанный кальцинатор. Цены здесь, конечно, что надо: городу всё равно, насколько полны твои карманы, он всегда готов их обчистить тем или иным способом. Но и обладатель пустого кошелька здесь не пропадёт, а то и вовсе найдёт способ его наполнить, пусть и совсем нечестным способом. Алхимик вспомнил о Висельной улице.

Это злачное местечко, ранее звавшееся Крысиной норой, своим нынешним названием обязано королю Гюнтеру Первому, который в борьбе с преступностью в городе избрал самый радикальный из методов. Одному ему известным способом он нанял дюжину убийц из народа тёмных эльфов и подослал их к главам влиятельных преступных кланов Энгатара. Когда большие шишки были мертвы, он велел развесить их тела на виселицах вдоль улицы. Это привело к небывалому по масштабам дележу власти в преступном мире города, залившему кровью сначала Крысиную нору, а потом и весь Энгатар.

Закончилось всё тем, что сговорившиеся кланы оказались достаточно умны, чтобы предложить королю компромисс, и пригласили его на переговоры, а король оказался достаточно глуп, чтобы прийти на них. Следующим утром жители Крысиной норы обнаружили своего монарха в очень интересном положении: части его тела были развешаны на тех самых виселицах. Королевских гвардейцев же, избитых, голых и униженных, отправили обратно в замок передать, что с теневым миром города шутить не стоит. В притонах того времени даже родилась и поныне популярная песенка, смысл которой был таков: Гюнтер Эркенвальд разделил на части преступный мир, а преступный мир разделил на части его самого.

Разумеется, сын короля, Гюнтер Второй, распорядился уничтожить трущобы и убить новых предводителей банд. Крысиная нора была почти полностью разрушена и сожжена, вот только огонь перекинулся на другие дома и добрую половину города охватил пожар. Сотни людей остались без крыши над головой, а преступным главарям всё же удалось улизнуть. Со временем улица вернула себе прежний вид, но впредь жители назло стали называть её Висельной.

Карл даже помнил пару куплетов той песни, но ему всегда было лень запоминать её целиком. Да и ни к чему это было: на Висельной ему доводилось побывать всего пару раз, и вовсе не по своей воле. Куда больше ему нравилось совсем другое место… Вот оно. Здание такого родного и приятного глазу имперского стиля. Мраморные буквы «Fenns und Dreiberg» так напомнили Карлу о родной стране, что пришлось утереть появившуюся на стариковских глазах непрошенную влагу.

За массивной дверью его ждал всё тот же знакомый просторный зал. В конце зала у стола он увидел стоящую спиной низкорослую коренастую фигуру. Услышав шаги алхимика, фигура повернулась, и по коридору восторгом прокатился до боли родной и знакомый голос.

— Чтоб мне провалиться на этом самом месте! — Дунгар широко раскинул руки. — Карл, старый чёрт, Эльдштерн!

— И я рад тебя видеть, угольная борода! — рассмеялся алхимик.

Гном промчался по коридору такими широкими шагами, какие вообще только были возможны для гнома, и крепко обнял старинного друга.